"
tell me the story bro

    Андерс: О, нужно передать церкви чтоб пересмотрели дефиницию магов
    а, стоп
    не смогут
    я же ее сжег :з

    Генри: Мне нужен еще один плюс, чтобы я мог шутить про тракториста

    Ичиго: А вот и могу. Меня же называют клубничкой, а еще рыжиком, рыжим придурком, просто придурком, полупустым, химерой, вон даже иногда Квинсей обзывают хд На этом фоне Бьякуя-чан выглядит совсем нормально хд Рукия: Ну, клубничка — это же миленько!
    И вряд ли брат называет тебя придурком... не то что бы у него не было оснований *задумчиво* остальное как-то норм...

    Кит: Немного о рабочих буднях.

    Сижу я, пацан лет семи и девчуля лет восьми:
    — А сколько у вас было мужей?
    — Нисколько.
    — То есть у вас мужа нету??
    — Вроде того.
    — Давайте тогда я буду вашим мужем?
    — Ты маленький еще.
    — Нормальный.
    Девчуля выдает: — ненормальный он. Давайте лучше я буду вашей женой?

    Маркус: бунд
    Саймон: хуюнд!

    Плисецкий: А мы тут сидим кацудончик хаваем
    Камски: Кацудон был вкусный, но чай с рыбой-мандарином был странным
    Кит: /глянул с интересом/

    Фенрис: Охуеваю по-эльфийски

    Мисака: Окей, как сделать так, чтобы пять часов сна в сутки давали бодрости, как все десять?

    Паркер: Сижу показываю маман на планшете какие можно купить фикусы в подарок
    приходит уведомление из вк "чувак зацени порно"
    Паркер: ..........
    Мама: Ну открывай давай, заценим

    Паркер: Я тут задумался: а не много ли у меня отцов?
    потом еще подумал и решил, что немного, самое то

    Андерс: В общем, я попробовал попкорн для грызунов

    во-первых, самого попкорна там как кот наплакал
    во-вторых, обычный попкорн, просто без всяких вкусовых добавок и несоленый

    Стив: Знаете, я тут пришел к выводу, что мы могли бы победить Таноса, родив умного, сильного и красивого, проверим?
    Локи: Никто не будет рожать.
    Особенно я.

    Андерс: Купил билеты к фенрису, теперь пути обратно нет
    ДЛЯ НЕГО ПУТИ ОБРАТНО НЕТ

"
looking for...
Их разыскивают:
некромантией не занимаемся,
поэтому платим только за живых
снискали славу:
теперь мама будет
гордиться вами ещё больше
"
winning players
Новогодние праздники плавно подошли к своему финалу, и вместо того чтобы погружаться в пучину рабочих будних настоятельно рекомендую укутаться в теплый плед и взять в руки горячую чайку какао, чая или глинтвейна.
В нашем замке с новостями туго
их обычно только две —
рассвело да стемнело
&
"
very interesting
Вверх страницы

Вниз страницы

Mirrorcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Mirrorcross » фандом » Когда много рулевых, лодка садится на мель [Yuri!!! On Ice]


Когда много рулевых, лодка садится на мель [Yuri!!! On Ice]

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

[html]<center>
<div class="eppost-cont">
<img src="http://www.heartofmanga.com/wp-content/uploads/2017/01/yoi_opening.gif">
<br><br>
<div class="temp-block"> ❝ </div>
<div class=""> <div class="eppost-title">Когда много рулевых, лодка садится на мель</div>
<div class="eppost-subtitle"> // Кацуки Юри, Яков Фельцман, Юрий Плисецкий, Мила Бабичева, Виктор Никифоров </div> </div>
<div class="templine"></div>
</div>
</center>
[/html]

9 января, утро // Юбилейный, Санкт-Петербург
Позади Новогодние каникулы в России, впереди - рабочие тренировочные будни, начиная прямо с утра понедельника после праздников.

Отредактировано Katsuki Yūri (26 октября, 2018г. 05:17:11)

+5

2

Юри потихоньку осваивался в России.

Он всё ещё считал, что выражения "Россия - щедрая душа" и "широкая русская душа" синонимичны. Наверное, потому что в этой стране всё было с размахом - от географии до череды новогодних праздников, которые были похожи на Золотую неделю в Японии. Только Виктор сказал, что у русских тоже такая есть, называется "майские", и что они обязательно поедут на шашлыки и на парад в Москву. Юри верил на слово, особо пока не вникая, до мая ещё полно времени, и это время они собираются поработать, для разнообразия. Правда, Виктор обмолвился про какого-то "защитника отечества", но с таким видом, мол, не обращай внимания.

Юри предположил бы, что всё это русские придумали как предлог выпить, если бы не знал, что русским повод не нужен. Да и справедливости ради стоило отметить, что, объявив о своём возвращении, Виктор соблюдал спортивный режим. Так что за последнюю неделю они выпили всего лишь по бокалу шампанского в честь наступления Нового года, что даже для Юри оказалось более, чем скромно.

Зато компенсировали богатой культурной программой. Едва они вернулись из Японии, забрав из Ю-Топии Маккачина и часть вещей Виктора (Юри впервые задумался, а не намеревался ли Виктор восемь месяцев назад переехать к нему в Хасецу насовсем?) и отоспавшись после многократной смены часовых поясов, как Виктор потащил его первым делом в Эрмитаж.

Ладно, подумал Юри. Про Эрмитаж и о том, что там должен побывать каждый, кто приезжает в Санкт-Петербург, слышал даже он в Хасецу. Как и в Русском музее. И в Мариинском театре. И в Александрийском тоже. А по вечерам в квартире Никифорова они смотрели советские новогодние фильмы с субтитрами, и не только новогодние. Параллельно Виктор знакомил его с традиционной русской кухней - Юри оценил "оливье" и селёдку "под шубой". Причём не трудно было догадаться, что это традиционные закуски. Обошлись без водки, Юри привёз с собой из Японии бутылку отличного сакэ, и ко вторым выходным на праздничной неделе душа не выдержала даже у японца.
А ещё его очень позабавили русские суши.

В общем, за эту неделю, казалось, культурный обмен выполнен на год вперёд. Юри ощущал себя как в сказке Пушкина - насквозь пропахшим русским духом. Он бы раньше сбежал на каток проветриться и потренироваться, ещё в субботу, но Виктор сказал, что седьмое - у русских дело святое, а значит Яков будет их ждать не раньше девятого с утра.

При этом, когда разговор заходил о Фельцмане, Виктор вёл себя подозрительно странно, как будто обижался. Ещё в Барселоне Фельцман сказал, чтобы Никифоров завязывал со своими играми в тренерство, если собирается возвращаться всерьёз. Юри не сомневался в Викторе, но логичные рассуждения о том, как может действующий фигурист ещё и тренировать другого, определённо не были лишены здравого смысла, и он хотел посоветоваться с более опытным тренером. Он никогда бы не стал этого делать за спиной Виктора, однако тот отреагировал по-своему, назвав по-русски предателем, думая, что Юри не понимает. Конечно, он это не всерьёз, но Юри лишний раз прочувствовал, как на него обижаются.
"Давай, посмотри, какие бывают тренеры. Может быть, научишься ценить меня."

К спорткомплексу Юри пришёл один и сильно заранее. Виктор остался дома, сказав, что так рано там делать нечего, и он лучше погуляет с Маккачином. На месте оказалось, что не так уж хорошо он освоился в России. Думать так можно было только в компании Никифорова и на фоне других иностранцев и туристов. Он ведь планировал остаться здесь надолго. Однако уже спустя десять минут, проведённых в холле спорткомплекса, где каждый проходивший мимо по каким-то своим делам разглядывал его с плохо скрываемым любопытством, Юри отчаянно захотелось в родной ледовый дворец в Хасецу, где только знакомые Юко и Нишигори, да тройняшки.

Может быть, он ещё бы долго так стоял, не зная, к кому обратиться, рискуя проторчать в холле напрасно, если бы его жалобный вид не привлёк и не растрогал одну женщину, которая узнала японского подопечного всеми любимого здесь "Вити". На удачу она ещё и говорила по-английски и посоветовала подождать Якова на тренировочной арене. Юри взял с собой коньки и спортивный костюм, надеясь, что получится не только поговорить с Фельцманом, но и приступить непосредственно сразу к тренировке, чтобы опробовать русскую арену.

Сидя на первом ряду, прямо перед бортиком, Юри не отрываясь смотрел на блестящую поверхность льда, каток только что залили, подготовили к первой тренировке фигуристов. Или у них здесь первыми тренируются хоккеисты?

В своём нетерпении сильно нервничавший Юри напоминал самого себя, когда искал спокойствия, расчерчивая лёд незамысловатой медитативной дорожкой шагов. Конечно, он нервничал. До сих пор ему приходилось общаться с суровым русским тренером всего один раз, вынужденно, на кубке Ростелекома в Москве, и тогда он постарался свести это общение к минимуму, чтобы лишний раз не обременять, и так чувствуя за собой многократный груз вины. Теперь же он осмелел достаточно, чтобы самому просить, обременяя своей просьбой.

Отредактировано Katsuki Yūri (16 октября, 2018г. 13:54:02)

+5

3

Яков Фельцман - единственный тренер в мире, который может сделать чемпиона из табуретки. И за свою почти пятидесятилетнюю практику каждый раз, в прекрасный момент, табуретка начинает думать, что это она сама такая прекрасная и гениальная, сама все может и умеет, а тренер так, галочка для профиля в системе ISU, зачем его вообще слушать? Обычно после этого табуретка заканчивала свою карьеру, потому что наплевательское отношение к себе и к своему мнению Яков не терпел. Не нравятся методы? Иди к другому, более профессиональному, а моё время зря не трать. А потом, словно по волшебству, сначала у табуретки пропадали привычные баллы за компоненты, а потом и техника разваливалась. Потому что все не так просто, как кажется на первый взгляд.

Виктор Никифоров табуреткой не был. К тому же, Яков считал его чуть ли не сыном родным, поэтому его выкрутасы он терпел, но, видит Бог, нервы Фельцмана были сейчас на пределе. Да, Яков понимал, что выиграв всё, что можно было выиграть, у Виктора мотивации оставаться в спорте было немного, но любой адекватный специалист также понимал, что игра в тренера во время «перерыва в карьере» - это чушь собачья, очередное шоу и балаган, чтобы привлечь к себе внимание, когда казалось, что уже нельзя придумать ничего нового. И только Якову за этот балаган было стыдно. Тренер - это не просто человек за бортом, который когда-то сам был спортсменом, а теперь решил передавать свои знания. Тренер - это тот, кто знает все тонкости дела. Тот, кто знает, какая музыка для программ будет выгодной и будет приносить больше баллов, а не просто кому-то нравиться. Тот, кто ходит в федерацию просить за своих подопечных. Тот, кто следит за успехами всех остальных тренеров и их спортсменов, потому что спорт - это война. Спортсмен только выходит на лед и катает свои программы. Он не задумывается о том, что днями ранее Яков Фельцман рвал жопу в кабинете президента федерации, чтобы трем фигуристам-одиночникам мало того, что из одного города, так из одной спортивной школы, при чистых прокатах дали нужное количество компонентов и высоких GOE, чтобы попасть на пьедестал и поехать на главные старты. А как же спортсмены из Москвы, Яков, мы должны показывать, что фигурка развивается по всей стране! Но ведь они у меня такие зайчушки, товарищ президент, и вообще двигают прогресс! Разрешите, простите, дайте еще один шанс!

И что же Яков получает взамен?

У одного начался пубертат в пятнадцать лет, и он думает, что не слушать тренера, материться и вертеть задницей на гала - это очень круто. Наверное, чувствует себя взрослым. Но это скорее было смешным, чем печальным. А вот второй притащил еще одного спортсмена в их группу. И Яков, очередной раз стерпев неуважение к себе, спортсмена принял. Фельцман не хотел брать Юри не потому, что тот ему нравился или не нравился. А потому, что подготовка спортсмена - это не хиханьки да хаханьки, как этим детишкам кажется, а кропотливая и сложная работа. И Яков не потерпит непрофессионализма, в первую очередь, от себя. В том, что времени у Виктора тренировать Кацуки должным образом не будет, Фельцман не сомневался. Да и на своем катке командует он.

Отдохнув после праздников, Яков был в хорошем расположении духа. Все бы ничего, если бы не приходилось мотаться на каток и постоянно заполнять какие-то бумажки. Вот и сейчас он явился отправить заявки пораньше, как ему сказали, что Кацуки уже приехал в Юбилейный. Надо признаться, Якову это пришлось по вкусу. Он любил, как работают иностранные спортсмены, которые приходят на каток раньше тренера и разминаются заранее, уважая свое и чужое время, потому что за каждую минуту тренерского внимания они платят. В отличие от фельцмановских лоботрясов, которые еще думают, что это им за их гениальность доплачивать должны. Японцы, к тому же, славились своим уважением к наставнику, что также не могло Якову не нравится.

- Чувствуй себя как дома, - тон голоса Якова был суровым, но в нем не было никакого сарказма. - У каждой спортивной группы свое расписание, но хороший спортсмен, увидев лед, должен на него вставать, а не ждать чьего-то разрешения, - Фельцман нависал над японцем темной фигурой. Он не любил болтать, он любил брать и делать. - Будешь разминаться или есть какие-то вопросы? 

[nick]Yakov Feltsman[/nick][lz]<br><div class="proinfozag"><a href="ссылка на анкету"><b>yuri on ice</b></a></div><div class="proinfo">почетный воспитатель детского сада</div>[/lz][icon]https://i.imgur.com/ai6CrTR.png[/icon][status]поговори мне тут[/status]

Отредактировано Kuchiki Rukia (15 октября, 2018г. 08:56:04)

+5

4

Юри разве что не подскочил на месте, но ощутимо вздрогнул от неожиданности. Всё-таки напряжение в незнакомой обстановке сказывалось, а как к нему кто-то подошёл он и не заметил.

- Доброе утро, Фельцман-сенсей! - он всё-таки вскочил на ноги и поклонился, следуя безусловному рефлексу каждого японца, и забормотал:
- Нет. Да... Простите, конечно. Я сейчас!

Даже если бы он мог, то не хотел возражать, что в принципе не может чувствовать себя здесь как дома, не говоря уже о том, чтобы действовать без разрешения, хотя бы в первый раз. Всё-таки Юри никак не был оформлен и до сих пор не состоял в официальных отношениях с русской тренировочной базой. Было бы стыдно оказаться в неловкой ситуации, объясняя, кто он такой, с местными порядками японец не был знаком. Только по некоторым рассказам Виктора. Но Юри предполагал, что не всё, что дозволено Никифорову, можно остальным.

Команду "на лёд" он воспринял буквально, благо успел всё-таки переодеться и сидел уже в коньках. Сняв чехлы и положив их на бортик, Юри едва не вывалился, запнувшись, на лёд, отчего густо покраснел и дал панический круг по катку. Облажаться прямо с первого шага на глазах у Якова Фельцмана - что может быть хуже. Это человек, от которого в настоящее время зависело многое. Это человек, который воспитал Виктора Никифорова, в конце концов. А в воображении Юри это была самая настоящая запредельная ступень иерархии и степень безграничного уважения.

Ладно, всё это возможное преувеличение можно списать на самый настоящий мандраж. Ему казалось, что публике на соревнованиях проще понравиться, чем этому суровому человеку. А Юри очень хотел понравиться, произвести правильное впечатление. Но при этом он не собирался просто так сдавать то, что считает для себя важным, личным. Даже если ему скажут, что личному не место на катке.

Юри подъехал к бортику и остановился недалеко от тренера, косясь на него, и начал тянуться, разминаясь. С Виктором они всегда тянулись в паре, так было удобнее, эффективнее. Можно было ещё снять коньки и как следует размяться за бортиком, но теперь уже, рассудил он, ни к чему суетиться.

- Фельцман-сенсей! Простите, - он подъехал ближе, собравшись с духом, и заговорил, подняв отчаянно смелый прямой взгляд. - Я хотел поговорить с вами о своих тренировках и о... тренерстве Виктора.

Юри так и не знал толком, какое было принято решение относительно всего этого. Когда речь заходила об этом, Виктор только срывался, кляня на чём свет стоит российскую бюрократию и восхищаясь примером свободного либерального Запада. Даже японцу хватило сообразительности понять, что так не договариваются. Ясно как день, что если возвращение Никифорова после почти годового перерыва воспринимается его тренером со значительным скепсисом, то уж от японского балласта в нагрузку он совершенно точно не может быть в восторге.

Отредактировано Katsuki Yūri (30 октября, 2018г. 01:41:46)

+4

5

Яков внимательно смотрел, как японец встает на лед, чуть не падает и едет дальше. Кацуки Юри был прямым противником Виктора на некоторых стартах, а противника никогда нельзя недооценивать, даже если на первый взгляд кажется, что он совсем твоему спортсмену не ровня. Врага всегда надо знать в лицо и опережать его на несколько шагов, чтобы морально подавлять. Яков ухмыльнулся: похоже, в случае Кацуки Юри он слегка перестарался. Но, честно сказать, это вызывало недоумение. Как парень, владеющий сложными техническими элементами и обладая прекрасным коньком, может иметь настолько лабильную психику? Он же соревнующийся спортсмен, как можно быть настолько неуверенным в себе? У них и конкуренции там толком нет. Его что, в детстве много били? Яков сощурился. Это вряд ли. Там же не Россия. Тогда что? Ох уж этот таинственный японский менталитет. Фельцман молча следил за каждым движением Юри, за каждым ребром его лезвий. Да, понятно, после праздников и в связи с переездом он немного растерял форму, но время еще есть, можно успеть собраться. Вот только не эта главная его беда. Все его проблемы в голове. И в Юбилейном были своеобразные методы их решения. Кто знает, подойдут ли они Кацуки? Когда тот подъехал поближе и заговорил, Яков поморщился, услышав последнюю фразу.

— Тренерстве Виктора? — тренерства Виктора не существовало. Существовал выпендреж Виктора. — Теперь я твой тренер. Твой, Виктора и всех остальных. Шесть дней в неделю по две ледовые тренировки, суббота выходной, на общую физическую подготовку ходишь по расписанию с группой, как и на хореографию, — Яков тяжело вздохнул, пытаясь не распыляться. Все-таки этот японец ни в чем не виноват. Хотя это не уберегало его от вопроса в лоб.

— С какой целью ты сюда приехал? — Фельцман кинул на Кацуки усталый и раздраженный взгляд. — Если ты хочешь просто кататься на одном льду с самим Виктором Никифоровым, наслаждаясь жизнью, можешь прямо сейчас убираться обратно и никогда не возвращаться. Оставайся, если ты намерен его победить, — Яков скрестил руки, сверля пацана глазами. — Да, мне будет жаль, если российский спортсмен проиграет японскому, но я сюда не развлекаться хожу. Я воспитываю чемпионов. Ты можешь хоть как называть Виктора, но на моем льду ты — мой ученик. А для моих воспитанников существует одно место — первое. И если ты не взял золото, то ты проиграл, — Яков задумчиво посмотрел на каток. — А если ты проиграл, то ты всегда сможешь стать сильнее, — поэтично бы закончил Фельцман свою тираду, если бы не был собой. —  А ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ СТАТЬ СИЛЬНЕЕ, НЕ СТОИТ МНОГО БОЛТАТЬ, ЕЩЕ ТРИ КРУГА, ЮРИ, А ТО КАКОЙ СМЫСЛ В ТАКОЙ РАЗМИНКЕ?!

[nick]Yakov Feltsman[/nick][lz]<br><div class="proinfozag"><a href="ссылка на анкету"><b>yuri on ice</b></a></div><div class="proinfo">почетный воспитатель детского сада</div>[/lz][icon]https://i.imgur.com/ai6CrTR.png[/icon][status]поговори мне тут[/status]

Отредактировано Kuchiki Rukia (18 октября, 2018г. 08:59:30)

+4

6

Юри не покраснел на словах о том, что может называть Виктора как угодно, только потому что старательно обдумывал, нахмурившись, то, что услышал до этого. Лицо утратило робкое выражение, сменившееся более решительным, черты заострились. Он сосредоточенно кивнул, показывая, что понял тренера, всё предельно ясно, и никакого языкового барьера. Оттолкнувшись от бортика, он поехал на сказанные три разминочных круга.

Теперь картинка вырисовывалась намного более чёткая, и то, что он считал своим личным, оказалось сугубо личным для Виктора. Очень похоже на то, что он пытался держать Юри на расстоянии, потому что - что? Ревновал? Считал, что только он должен быть его тренером?
Ерунда какая-то, думал Юри, выводя дорожку, если он уже всё равно обо всём договорился. Тренер российской сборной не сам ведь вдруг, по доброте душевной, взял и решил тренировать японского фигуриста, как он выразился, "на своём льду", натаскивая против своих же. Значит, Никифоров попросил.

Или это была череда взаимных обещаний и компромиссов. Сколько их было? Всего, с самого начала?
"Я буду твоим тренером и помогу тебе выиграть золото Гран-при."
"Будь моим тренером, пока я не уйду из спорта."
"Я вернусь и не отпущу тебя, пока ты не станешь по крайней мере пятикратным чемпионом."

На втором круге Юри набрал скорость, чтобы прыгнуть тройной аксель. Не докрутил, чуть не упал. Задумался и снова занервничал.

Он ведь сам хотел, чтобы Виктор оставался конкурентоспособным фигуристом, а не только лёгкие показательные катал, да черновики не сбывшихся программ. Чтобы соревноваться с ним. А для этого Виктору самому нужен был свой тренер, и он сам это понимал, и Юри понимал. И Фельцман-сенсей, хотел того же, раз согласился тренировать заодно ещё и Кацуки, раз уж так получилось. Он даже требовал того же - только золото. Золото или стать сильнее.

Интересно, как выглядел разговор между ними? Виктор сказал: "Яков, я возвращаюсь, буду кататься как чёрт и бог, а ты возьми за это моего Юри"? Сам Юри никогда об этом не спросит. Хоть он и подозревает, что это было большое одолжение, но ему нечего желать большего. Всё устроилось наилучшим образом, если так подумать. И если Виктор перестанет обижаться, как ребёнок, которому не дали сделать по-своему. Хорошо бы на сегодняшней тренировке.

Третий круг, ещё одна попытка прыжка, на этот раз более аккуратно, чисто. Прыжки всегда были его слабым местом. Зато с присущей ему выносливостью, Юри мог отрабатывать их гораздо дольше, упорно добиваясь необходимого результата. Всё-таки наработанная форма не потерялась с финала Гран-при. Он довольно улыбнулся, выравнивая дыхание, но тут же осекся, встретившись взглядом с тренером и подъезжая к бортику. У Фельцма-сенсея могло быть своё мнение на этот счёт.

Юри остановился, ожидая каких-либо комментариев и готовясь задавать ещё вопросы. Если только ему не скажут ещё кругов десять, или вообще - снимай коньки.

Отредактировано Katsuki Yūri (24 октября, 2018г. 04:16:19)

+3

7

Фельцман покрутил у виска. Он сто раз такую картину видел, когда спортсмены приходили на просмотр в его группу. Волновались как при отборе в национальную олимпийскую сборную и пытались выложить на стол всё-всё, что умеют. И в итоге тренировка проходила очень нервно и скомкано. Хотя делов-то. Конечно, Яков был строг, бесперспективных и лодырей к себе не брал, но это было честным - тем фигуристам он ничем помочь не мог, зачем кормить кого-то ложными надеждами. А этот чего волнуется? Яков разрешил ему кататься в своей группе, уже и расписание предоставил. Разминайся и не выпендривайся, даже можешь ничего не прыгать - тренер указаний не давал и есть тебя не собирается.

Когда японец зашел на тройной аксель и чуть с него не грохнулся, Фельцман раздраженно поморщился. И зачем вот. Мог бы сперва и двойные попрыгать, никто не сомневался, что ты и сложнее умеешь. Что ты в облаках витаешь, Кацуки Юри? Перед выполнением элемента ты должен думать только о выполнении элемента. Любого, даже если это простой выкрюк в дорожке. Соберись. И Юри, словно почуяв неодобрение, исходившее от своего нового тренера, собрался, исполнив чисто триксель со второй попытки.

Ладно, пойдет. Фельцман хлопнул в ладоши.

— Юри, — Яков поманил к себе фигуриста рукой, когда тот подъезжал поближе. Нужно было немного оговорить ненавистные организационные вопросы. — Мне не интересно, что у вас там с Виктором, но он будет выступать на Чемпионате Европы и вернется в Россию в начале февраля. Я поеду с командой, а тебе, возможно, придется остаться одному на целую неделю. Я, конечно, попрошу кого-нибудь из спортшколы за тобой приглядеть, но, сам понимаешь, это будет не то, и вся подготовка ляжет на твои собственные плечи. Что ты об этом думаешь?

Большинство российских спортсменов не могли тренироваться без жесткого надзора наставника и часто расслаблялись в самый неподходящий момент. Яков надеялся, что у японских это по-другому происходит. Он еще никогда не брал к себе иностранного фигуриста, только сборы международные проводил, поэтому никто из его топовых учеников не оставался в Питере во время Чемпионата Европы. И на Чемпионате Четырех Континентов тоже не выступал.

— К тому же, не факт, что Виктор поедет с тобой в Тайбей.

Якову действительно не было интересно, что у них там с Виктором, но если Юри не сможет без него нормально выступить - надо будет что-то с этим делать. И лучше на берегу договориться.

[nick]Yakov Feltsman[/nick][lz]<br><div class="proinfozag"><a href="ссылка на анкету"><b>yuri on ice</b></a></div><div class="proinfo">почетный воспитатель детского сада</div>[/lz][icon]https://i.imgur.com/S0QEAVw.png[/icon][status]поговори мне тут[/status]

+4

8

Вместо ожидаемых комментариев по разминке тренер заговорил про другое. Юри старался вникнуть, но оно было и без надобности, речь шла о деле не такого уж отдалённого будущего, когда российская сборная поедет на Чемпионат Европы. И Фельцман, и Виктор тоже. Вообще, Юри думал поехать поддержать, в качестве главного фаната. Правда, они этого даже с Виктором ещё не обсуждали, и сейчас, слушая тренера и вспоминая кое-что, он думал, что, возможно, это не такая хорошая идея. Да и Яков не считал это само собой разумеющимся. Скорее всего, по своим, по тренерским соображениям - Юри необходимо готовиться к Чемпионату Четырёх Континентов, а не терять неделю в туристической поездке в Словакию. И хоть его теперь тренирует российский тренер, но всё-таки японский фигурист на открытых тренировках чисто европейского турнира - это, наверное, слишком.

Юри понятливо кивнул.

- Дома, в Хасецу, я много тренировался самостоятельно. Мне разрешали занимать каток в любое время, даже ночью. Моя подруга как-то сказала, что это мой единственный талант, - он улыбнулся немного смущённо. - Я думаю, я справлюсь, Фельцман-сенсей!
Он бы ещё предложил записывать и присылать видео своих тренировок в вайбере или скайпе, но решил, что и это тоже уже слишком, слишком навязчиво. Тренеру во время чемпионата явно будет не до того, а посмотреть на результат можно и после.

Потому и сообщение, что Виктор может и не поехать с ним на его соревнования, Юри встретил ровно, не изменившись в лице, хотя внутри что-то дрогнуло.
- И в Тайбее тоже! На национальных у меня был хороший результат, хоть и без новых рекордов, - он скромничал, но вполне обоснованно, после лучшего в своей жизни проката произвольной в финале Гран-при баллы на первенстве в Саппоро были всего лишь на уровне, достаточном, конечно, чтобы выиграть золото Японии с большим отрывом от второго места, которое занял Минами Кенджиро. - Хотя Виктора и не было со мной.

Он понимал, чего опасается Яков, памятуя кубок Ростелекома, когда из-за внезапного вынужденного отъезда Никифорова в Японию Юри чуть не провалился на решающем для себя этапе Гран-при. Тогда он волновался не за себя - за Маккачина. И за Виктора, потому что очень хорошо знал, каково это - не иметь возможность хотя бы попрощаться с преданным другом, увидеться в последний раз.

- Я уверен в своих силах, - он постарался произнести это достаточно уверенно. - Конечно, это будет сложнее.

А ещё, может быть, он будет совсем один. В Саппоро его поддерживала Минако-сенсей, на правах и в качестве хореографа. Юри на секунду представил себе, каким одиноким будет выглядеть в кисс-н-край, ожидая свои оценки. Внутри что-то дрогнуло второй раз.

+4

9

— Повезло тебе, парень, у нас иногда олимпийские чемпионы по ночам программы накатывают, потому что льда не хватает, — Яков действительно изумился тому факту, что у Юри был в распоряжении целый каток. Даже ему, главному тренеру спортшколы, приходилось заполнять кучу разных бумажек, расписывать кто, когда и где будет заниматься, выбивать своим чемпионам место под солнцем. О каком уж целом катке разговор. Хотя стоит признать, дело еще в том, что для одного Юбилейного было слишком много талантливых детишек, и всем им места не хватало. — Должно быть, тебя в родном городе очень любят и ценят.

Не то, что в России. Спортсмен — лицо страны, остальное вторично и не важно особо. Выигрывает спортсмен — его любят, проигрывает — его ненавидят. Как спортсмен добивается своих результатов — никого не волнует. Будь добр медали в копилку принеси.

— Когда ты останешься в Петербурге, я буду каждый день с тобой на связи по телефону в течение всего чемпионата. Это нормальная практика. Я так обычно консультирую своих юниоров на этапах кубка России.

Юри говорил Якову то, что Яков хотел слышать, и это радовало тренерские седины. Но верит ли сам Юри в свои слова? В любом случае, на данный момент это неважно. Если он не верит, то Яков заставит его поверить. Раскрошит японскую черепушку коньком Жигули и, выкинув оттуда все сомнения, соберет обратно, и сверху бантик прилепит. Это русская школа, малец. Слабохарактерных тут не бывает не потому, что русские фигуристы такими рождаются. Они такими становятся на этом вот льду под руководством этого вот тренера.

— Никифорову надо будет набирать форму к чемпионату мира. Но, в любом случае, в Тайбей с тобой поеду я, — сейчас это была одна из главных сложностей работы Якова как тренера. Еще одна причина, почему ему не очень-то хотелось брать Кацуки к себе в группу. Якову уже 70 лет, и, несмотря на всю бодрость, перелеты с континента на континент не проходят так легко, как раньше. Особенно, когда между ними перерыв небольшой. Если вывод юниоров на соревновательный лед он мог сбагрить на своих помощников, то на важных стартах всегда выводил фигуриста сам. Это было делом принципа. Иначе, на кой черт он вообще этим занимается, если должен оставлять своего ученика в секунду, когда его дальнейшая судьба решается? — Возражения не принимаются. Мою поездку в Тайвань оплачиваешь ты.

+4

10

Как всегда в подобной ситуации, когда ему говорили об особенном отношении, которое он сам воспринимал как что-то обычное, Юри стало неловко. Захотелось извиниться, оправдаться, объяснить. Сомнительное на фоне настоящих талантов преимущество в его собственных глазах превратилось в совсем незаслуженную фору, которой не было у других. Конечно, тренер ничего такого не имел ввиду, но Юри мог загнаться на пустом месте и он загнался.

- Просто Хасецу маленький, как... - Юри напрягся, подбирая сравнение из недавних экскурсий по городу, - как "Золотой треугольник", наверное, и людей мало. Почти никто не катается и каток простаивает. Вот и...
Он торопливо кивнул на указание быть на связи.
- Я бы ещё мог присылать видеозаписи тренировок, если нужно. Мы так делали в Детройте.
Это всё Пхичит, который был не только мастером селфи, но просто не расставался с камерой или смартфоном, запечатлевая чуть ли не каждый момент для истории. Однажды ему в голову пришла гениальная мысль, что их тренировки - это тоже история. Особенно он любил записывать, как тренирует прыжки. Юри не был такой больной до записи самого себя. Интересно, знал ли Фельцман-сенсей, что та запись проката произвольной Виктора, из-за которой всё началось, это чистая случайность и шаловливые ручки тройняшек Нишигори?

Отношение его нового тренера к нему странно трогало Юри. Ему казалось, что Якову Фельцману не с чего питать к японцу хоть сколько-нибудь тёплые чувства. Это ведь он, Кацуки Юри, сбил Виктора с толку, заставив внезапно бросить всё и всех, катание и российскую сборную. Ну хоть вернул обратно, и на том спасибо. И всё-таки он чувствовал то самое, о чём Виктор говорил "Яков добрый", почти такое же родное, как в Викторе. Страшные люди русские. Юри смотрел в это суровое лицо, совершенно ничего общего не имевшее с модельной красотой Никифорова, большими влажными глазами и думал, как же он так вляпался и не сочтут ли его на родине "агентом Кремля", и продлят ли разрешение в японской федерации катания на тренировки в России или придётся сразу переходить в российскую сборную?

От переизбытка эмоций он потянулся, перегнулся через бортик и быстро обнял тренера за шею, почти так же, как после произвольной на кубке Ростелекома.
- Спасибо, - искренне, от всей души, японец поблагодарил, на русском.
И тут же спохватился, быстро отпустив и выпрямившись, момент явно не такой напряжённый, как на этапе Гран-при, а он тут расчувствовался и позволяет себе нарушить чужое личное пространство.

+3

11

Юрка до последнего уверен, что опоздает. И уже подлетая почти бегом к зданию Юбилейного, он живо и в красках представляет себе постную физиономию Фельцмана. Впрочем, другой она практически и не бывает. Ещё бы, по мнению Якова, он один такой в своём роде, гениальнейший тренер в мире, и уже за одно это его подопечные должны кинуться ему в ноги и пятки целовать. А они все – кривоногие днища, на которых милостиво указал перст судьбы, из-за чего они и попали под крыло старого еврея.
Юрка себя кривоногим днищем вовсе не считает, несмотря на старания бывшей благоверной тренера втоптать его самооценку в грязь. Может, потому, что, терпя обиду, понимает, что своей целью Барановская ставит вовсе не загнобить своего подопечного, а заставить его расти над самим собой. Впрочем, как и Яков.

Выёбываются просто много. Оба. Ну да, взрослые, опытные, конечно-конечно. Два динозавра, законсервировавшиеся в середине прошлого века. Только и знают, что замыленную классику.

После того, как Фельцман в пух и прах разнёс тот охуительный номер, который они с Алтыном придумали для показательного, Юрка затаил на тренера нешуточную обиду. Номер был принят на ура, а по просмотрам на ютубе не уступал даже парному выходу двух голубков: Кацуки с Никифоровым. А что самое главное: в этом номере он, в кои-то веки, показал с е б я. Настоящего себя, а не, блядь, зимнюю фею в блёсточках, пёрышках и с косичками.
Пусть Милка в таком катает. Или Попович, всё равно макияж отвлечёт зрителей от костюма. А Юрка готовится поставить ультиматум. В Барселоне он всему миру показал, что у русского фигурного катания теперь новое лицо. А значит, пора диктовать и новую моду. А не застревать на всю жизнь в давно забытом прошлом, как муха в янтаре.

Юрка намеревается выпалить всё это Якову после тренировки. Говорить до он слегка опасается.
По правде говоря, он вообще слегка опасается разговора с тренером после столь долгого перерыва и отчаянно надеется, что инцидент после банкета в Барселоне уже забыт. А ещё Плисецкий очень не хочет и в то же время хочет увидеть Виктора. И уж точно не хочет ни видеть, ни слышать Милку.

Влетая на всей скорости в здание, Юрка чуть не сшибает с ног охранника и, не утруждая себя извинениями, несётся дальше. Только оказавшись в раздевалке, он выдыхает и шлёпается на скамейку.
Судя по всему, он мало того что не опоздал, так и пришёл чуть ли не раньше всех.

Переодевается Юрка уже в более спокойном темпе. Берёт коньки и быстро, но не торопливо, направляется к арене.
Чем ближе он подходит, тем внимательнее прислушивается, стараясь уловить голос Фельцмана и заранее понять, в насколько дурном расположении духа пребывает тренер. Юрка сильно нервничает, и его нервозность только возрастает, готовясь, как обычно перейти в показную грубость.

Однако к тому, что Плисецкий видит, только подойдя к катку, его жизнь не готовила.

Юрка сразу останавливается, наблюдая с расстояния, как угрюмый Яков медленно багровеет в чужих объятьях. И, мать его, в чьих!
Этот японский голубок решил, что русские тренеры – это его судьба, что ли? – недовольно думает Плисецкий, нарочито громко кидая сумку с коньками на пол, дабы привлечь к себе внимание. – Вот только тут ему явно ничего не светит, даже если он подарит Фельцману золотое кольцо. Даже, если с бриллиантом.

- Ну ты и даёшь, Кацудон, - громко и по-английски говорит Юрка. Щурится, пристально глядя на японца. Нервозность никуда не уходит, и Плисецкий ощущает жгучую потребность показать Кацуки, кто на этом льду хозяин.
Ща я тебя раскатаю, - мысленно обещает Юрка, подбирая брошенную сумку и садясь на скамью, чтобы переобуться. – Я обещал надрать тебе зад и начну делать это прямо сейчас!

+5

12

Фельцман был крайне удивлен таким проявлением эмоций новенького фигуриста, даже, можно сказать, смущен. От своих-то и слова доброго не дождешься, а тут Кацуки на первой тренировке обниматься лезет. Яков немного кряхтит, бухтит, но и немного тает.

— Лучшая благодарность для тренера - это медаль спортсмена! — а еще часть его призовых, в случае спортсменов российских. Яков хочет звучать сурово, но сейчас не особо получается, хотя он правда считает, что все эти "спасибо" пока излишни. — Слова никому не интересны, благодарность надо делом показывать!

Заученные сто лет назад фразочки, конечно, были точными, но, скорее, полуправдивыми. В глубине души Якову было приятно такое к себе отношение. Он и забыл уже. С пиететом к нему относились только юниоры. Сейчас они выросли и плевать на тренера хотели. Один, вот, явился на тренировку и даже поздороваться не удосужился. Какое уж тут уважение. А теперь-то у Фельцмана есть, с чем сравнивать. И он недовольно покосился на Плисецкого.

— Юрий! — Яков невольно морщится от внезапного осознания того, что у него два спортсмена с одинаковыми именами. Ну, практически. Надо как-то их по-разному называть, чтобы вечно не оговариваться. Или нет, пусть сами решают, к кому он обращается. И боятся гнева хмурых седых бровей одинаково. Неплохая идея. — Теперь он твой коллега. Надолго. Веди себя достойно.

Вести себя достойно - это то, чему они с Лилией Юрку научить похоже не успели. Пятнадцатилетний мальчик устроил в Испании такую дичь, что щеки Фельцмана до сих пор были багровыми от стыда. К несовершеннолетнему пацану от управы нет никаких претензий - все претензии ко взрослым. И конкретно к нему, к Якову, так как дед Юрия поручил Фельцману заботу о внуке. А мелкому Плисецкому вообще дела нет, во что его затеи выливаются. В какой-то из новогодних выходных, выпивая коньячку, Яков даже успел призадуматься, а не стар ли он для всего этого. Если его ученикам хочется свободы самовыражения - да пущай - один так вообще профессионального тренера из себя корчит. Пусть сами себя и тренируют, веселее будет. А Якова весь этот цирк искренне достал, почему он должен тоже принимать в нем участие? Протрезвев, конечно, Фельцман оценил нежизнеспособность своего плана, ибо кому еще, как не ему, российское фигурное катание с колен поднимать (ну, точнее, держать его за шкирку, чтобы не падало). Да и, в конце концов, сам навоспитывал.

Юра не особо обрадовался новому товарищу по команде и, несомненно, будет стараться выпендриться каждую их с японцем совместную тренировку. Это весьма мотивирующе, но чересчур энергоемко, поэтому Яков еще не решил, как будет себя вести со своей новой группой. Надо пронаблюдать. Может, и оставит, как есть, не одному ему же на катке психовать. Может, Юрочка поймет наконец всю тренерскую боль. Так или иначе, запас валерьянки на этот сезон надо точно пополнять, жаль только, что боярышник теперь просто так не продают.

— Раскатайся как следует и не торопись. Выяснять отношения будете на чемпионате мира.

Яков говорил миролюбиво. И это звучало непривычно. Покорила сила благодарного объятия старческое ледяное сердце.

+5

13

Слегка покраснев, Юри понятливо и торопливо закивал на слова тренера. Конечно, он будет работать и стараться ничуть не меньше, чем до этого, и сделает всё от него зависящее, выложится по полной. Он не хочет подвести - ни Виктора, ни Якова Фельцмана. Юри краснел и старался улыбаться не сильно широко.

Тем более, что при громком появлении Юрия Плисецкого повеяло тем, чем должно веять на катке - холодом, разом понижая градус атмосферы вокруг. И всё-таки Юри был рад его видеть, в очередной раз проигнорировав и прозвище, и тон, который, по меньшей мере, должен означать обещание морально размазать его прямо здесь по этому льду, не дожидаясь чемпионата.
- Привет, Юрио! - радостно воскликнул он, для наглядной демонстрации ещё и помахав рукой.

Японец не очень понял, что именно он "даёт", но решил, что в любом случае восхищение русского дорогого стоит, во всех смыслах. Ну, и в том, в котором говорят "дорого обойдётся", тоже. Хотелось не то чтобы поправить, но заметить, что, если они коллеги, то заклятые. Из-за не очень хорошего зрения - очки оставил вместе с чехлами на бортике - Юри не видел прищура Юрио, но легко мог себе представить, что выражение его взгляда ни на миг не потеплело. Должно быть, Плисецкий думает, что Кацуки собирается увести у него ещё одного тренера.

Экспрессивная реакция "русского панка" всегда немного забавляла Юри, который считал, что в глубине души Юрио парень хороший, и симпатизировал ему. Но, конечно, он никому об этом не говорил и старался не показывать слишком явно, справедливо полагая, что его посчитают садомазохистом, и в первую очередь сам Плисецкий, который отвешивал пинка при каждом удобном случае.
Не восхищаться же талантом юного фигуриста попросту нельзя. Стоило ли сказать Юрио о том, что не в последнюю очередь его прокат на финале Гран-при заставил Юри передумать уходить из спорта, или он знал, потому и катал ещё лучше, хотя казалось бы куда больше? Для них это всегда было личное. Два Юрия на льду, два Юрия "в любви", два Юрия на тренировочном катке в Петербурге. Кацуки очень надеялся, что это не последняя его тренировка.

- Фельцман-сенсей, - обратился он к тренеру с максимально серьёзным видом и собранным тоном, - значит, я буду в одной группе с Юрио?
С одной стороны Юри теперь знал, к кому ещё, в отсутствие Виктора, сможет обратиться с вопросами и за помощью, чтобы освоиться в новых условиях. С другой стороны он начинал чувствовать себя чуточку бессмертным. Чувство приятно бодрило.

Отредактировано Katsuki Yūri (30 октября, 2018г. 10:26:53)

+5

14

«Веди себя достоооойно», - Юрка мысленно передразнивает Якова и закатывает глаза. Тоже, блядь, заладили. Леди 19-го века из него сделать хотят? На льду ебучий лебедь, вне льда ебучий лебедь. Зациклило прям.
Чего вот недостойного он сейчас конкретно сделал? Абсолютно ничего. Откомментировал увиденное, а что, молчать надо было? Это типа в порядке вещей теперь будет? Плановые обнимашки с тренером, один раз утром и один раз вечером, как чистка зубов.
Фубля.
Юрка не любит обнимашки, как и в целом вторжений в свою интимную зону. Это позволено только избранным. Коту и деду.

Закончив шнуровать коньки, Плисецкий встаёт и зыркает на японца. Его радушное приветствие Юрка пропускает мимо ушей.
После того памятного банкета в Барселоне, а если точнее, после событий, что за ним следовали, Юрка так и не смог решить, как ему теперь относиться к Кацудону. Раздражает он его в последнее время куда меньше, чем поначалу, в этом Плисецкий не торопится признаваться себе, но не осознавать не может. Кацуки – его соперник, и соперник далеко не слабый. Но и не единственный: есть Леруа, который явно должен подсобраться после той лажи на Гран-При. Есть Отабек, за которого Юрка, конечно, будет горячо болеть, но взять золото ему так просто не даст. Есть, в конце концов, Виктор, который не менее, чем сам Плисецкий, не любит проигрывать, и которого рановато пока списывать со счётов.

Таким образом, в ближайшее время Юрке предстоит тренироваться аж с двумя своими серьёзными соперниками на одном льду. От одного осознания этого нервы, и без того натянутые, начинают звенеть.

На лёд Плисецкий выходит с каменным лицом. Он не смотрит ни на Фельцмана, ни на Юри.
«Не торопись». Ха. Хорошо, не буду. Смотри и завидуй, Кацудон.
В том, что японец будет смотреть, Юрка не сомневается ни на секунду. Упасть в грязь, точнее на лёд, лицом сейчас будет почти так же обидно, как на тех полузабытых «соревнованиях» в Хасецу. И даже хуже, потому что ещё и Яков смотрит.
Впрочем, Плисецкий уверен, что лажать он не будет. Это всего лишь разминка. Ничего тяжёлого, ничего запредельного.

Юрка прикрывает глаза, вслушиваясь только в звук с которым лезвия его коньков рассекают лёд. Таким же острым лезвием мысленно старается отсечь всё лишнее и вообще представить, что он тут один. И он хозяин льда. По-другому и быть не может.
Получается хреново. Напоминает о себе обида на Фельцмана, и Юрка принимается снова прокручивать в голове запланированный монолог. Ещё недавно, перед выходом Плисецкого из дома, придуманная пылкая речь звучала стройно и убедительно. Теперь же Юрка сомневается, что Яков вообще его воспримет.
А заодно и в том, что он вообще доживёт до счастливого мгновения, когда его хоть кто-то начнёт воспринимать.
Всё равно выскажу, - решает Юрка, заходя на первый прыжок. – И буду стоять на своём. В конце концов, я золотой медалист, а не хуйня с улицы!

+5

15

Мила натягивает шнурки и замирает – приятное ощущение, соскучилась.  А мышцы в руках, такое ощущение, что дрожат от нетерпения.  Она быстро завязывает конёк и оборачивает его скотчем. Уже разнервничалась от предвкушения. Вот вроде только что разминка была, и даже Гоша включил им музыку, и в конце, потанцевали со всеми, кто был в зале для разминки, а никуда не ушёл этот тремор. Скорее на лёд хочется.
Мила усмехается под нос, вспоминая как переключила всё внимание на Гошу у мелких, и ей удалось сбежать первой. Георгия юниоры любили, хотя говорят, что мелочь, обычно, любит только чемпионов. От Гошы веяло чем-то таким отеческим, монументально-магнетическим, и он им позволял  забирать своё внимание. В итоге они на нём висли как мартышата на добром  слоне. «Белом», - почему-то думалось Миле. Милу тоже любили, она с ними шутила и баловалась на равных, и держалась так, что не считала это стыдным. И ребята ей верили, и сами не стеснялись  своего баловства.  И сейчас можно было б задержаться, а потом вывалиться на каток всем весёлым, разрумяненным скопом, чтобы потом под взглядом тренеров,   рассыпаться  и начать свои битвы за прыжки, за вращения, за рёбра. Но сейчас никак. Внутри радостное чувство распирает так, что кажется, почти явственно виден её восторг.
До катка мила почти бежит – в руках колонка с воткнутой флешкой. Мила видела как Юри обнимал Якова, и как Юра разнервничался, а воображение само дорисовывало Юрке нервно дёргающиеся уши кота.
- Яков Давыдович, - Мила сгребла и японца в общие обнимашки, которая она часто называла радостным «капустаааа».  Обнимала крепко-крепко.  И довольная до ушей, отпустила. Сдержалась от того чтобы не похлопать Юри по ушам – уж больно забавно выглядел.  Колонку бухнула на бортик, привычно оставляя тренеру всё самое важное, сщёлкнула чехлы, бросив их уже на табурет, и ринулась на каток.
«Какой же кайф», - Мила из чистого озорства пробует спираль, касаясь кончиками пальцев льда. Это тоже своеобразное приветствие. Потом находит Юрку глазами, догоняет его, перегоняет (тут, главное тактика, а то сбежит, разворачивается и хватает его в обнимашки).
-Ууу, маленький, злой котя, - Юрка у них забавный, вот всем руки пооткусать хочет, но любит их, любит же. И Юри тоже любит, она помнит, как Юрка ещё год назад заметил японца с его невероятным чувствованьем музыки. И все  его дёрганья, для неё, выглядели как переживания за Юри.   Мила его отпускает и бегом к тренеру. Опасно, это было опасно, прямо на глазах Якова. Сейчас опять про парное катание её ругать будет, а она и так залипала на парников вчера весь день, и Яков это потом видит как-то по её тренировке… Тоже потом может попасть и за это.
- Яков Данилович, я тут кое-что принесла, - Мила включает колонку, быстро выкручивая звук к минимуму. «Зима»  узнаваема с первых нот, а потом голос Хиля.  В воображение Мила уже танцует и несётся с этой весёлой музыкой, но спросить не забывает.
-Можно, я покажу? – То, что придумывала сама, то что прёт и выпрыгивает из груди всё это время. Новая показательная, и взгляд горит, и лёд под лезвиями тает. Мила не замечает как нетерпеливо катает ногами туда-сюда, и дышит с восторженным придыханием. Не только парниками она увлеклась. Но и это номер придумывала все каникулы.

Отредактировано Mila Babicheva (25 ноября, 2018г. 17:13:52)

+5

16

Вообще-то да, после того, как Виктор проиграл чемпионат России, Яков всерьез подумал о том, чтобы развести его с Юрой по разным льдам. В первую очередь, ради Плисецкого, которому наверняка так бы было спокойнее готовиться к важным стартам, ведь Виктор стал его прямым конкурентом, а на мелком сейчас большая ноша ответственности первого номера сборной. Яков не сомневался, что Юра уважает и ценит Виктора, хотя ерепенится в силу своих подростковых выкидонов, а Виктор всегда к нему хорошо относился и всегда помогал. Даже во время своих игрулек в недотренера. Но спорт - дело такое. Тут не до любви, дружбы и радужных фей. У них не парное катание и не балет на льду. Одиночник должен быть эгоистом, который хочет победы только для себя, иначе он никогда не выиграет. Когда два основных соперника катаются на одном льду в одно время, каждая тренировка становится небольшим соревнованием и большим стрессом. А у них и так стрессов хватает. С Виктором-то точно все будет в порядке, он и не в таких условиях катался. А вот с Юрой. Ведь вместо одного Виктора, к которому он хотя бы за годы привык, добавился еще один многообещающий фигурист. Юра прямо сейчас демонстрировал те самые фельцмановские опасения. Яков молча проследил, как тот яростно выскочил на лед в намерении чего-то там доказывать. Мысленно пожелал пацану успокоиться, в надежде, что невербальный посыл дойдет, и опять вернулся к вопросу Юри.

- Да, вы будете тренироваться в одной группе, - излишне тихо, но вполне уверенно ответил Фельцман. - До Чемпионата Мира - точно, а потом я подумаю.

Возможно, после Чемпионата Мира проблема рассосется сама собой, но Яков на это не рассчитывал. Ему сейчас спортсменов надо на пик формы выводить, а ничто не сделает это лучше, чем адская пахота и здоровая конкуренция. К тому же, Плисецкому все равно придется взрослеть. Как всегда, неизбежный период сей будет очень сложным и полным дерьма. Придется себя перебарывать психологически, и, по сравнению с этим, какое-нибудь мучительное докатывание заведомо провальной программы может показаться тем еще удовольствием. Но Яков верил в Юру, как в собственного сына, он чувствовал на последних стартах, что тот стал рассудительнее. Верил и очень переживал, как бы тот себя не догрыз, а то рожки да ножки останутся. Хорошо, что у Юры еще Лилия есть, которая за него убить готова, и это должно вселять ему чуть больше уверенности в себе. Втихую, Яков надеялся, что и у него Лилия теперь снова тоже есть.

Но тут ворвалась Мила, которая вихрем вытащила тренера из внезапно нахлынувшей волны мрачных мыслей о невеселом будущем. Внешне Яков, конечно, бурно на это не отреагировал, но в душе был очень рад, что девочка пришла на тренировку и может развеять напряженную обстановку. Яков удивленно косится на колонку, потом переводит взгляд на саму Милу. Потом вальяжно растекается по бортику.

- Валяй, - удивительно дружелюбным голосом говорит Яков, на его лице даже появляется нечто, что можно было счесть за улыбку. Фельцман любил, когда его ученики проявляют какую-то разумную инициативу. Но только на тренировках.

- Надеюсь, у тебя там без всякой срамоты, - в печальной усмешке Якова Давыдыча отражалась вся скорбь еврейского народа. Он кидает тяжелый взгляд на парней. Если уж и Бабичева придумала себе дикую показалку, то Якову точно можно вешаться.

Отредактировано Yakov Feltsman (29 ноября, 2018г. 21:28:39)

+5

17

Виктор все никак не мог поверить в то, что получил только серебряную медаль на чемпионате. Каждый может потерпеть неудачу, но для блондина принять проигрыш было слишком тяжело. Он был чересчур наивен, надеялся, что все успеет отработать или понадеялся на русское "авось". Все это было всего лишь ребячеством, желанием показать себя во всей красе. Для победы одной уверенности мало, нужно плодотворно проводить тренировки час за часом. Но было ли у Виктора на это время? Конечно же, нет. После разговора с Яковым на душе остался неприятный осадок, который напоминал о себе при любой возможности.
Почему же никто не верит в Виктора? Почему, стоит только получить второе место, как в тебя уже начинают тыкать пальцем, или поговаривают об уходе из спорта. Как ни крути, Никифоров не юноша, вроде Юрия, который еще в состоянии удивить публику.
Виктор не хотел обсуждать свои переживания с Юри, иногда есть вещи, которыми совершенно не хочется делиться. Стоит просто перебеситься и успокоиться, тем более, впереди ждут масса тренировок. Странно, что Яков вообще согласился принять непутевого ученика обратно. Блондин знал, что тренер рано или поздно успокоится и снова возьмется за возращение в форму пятикратного чемпиона. И, конечно же, Никифоров все сделает по-своему, ну потому иначе и быть не могло.
Юри быстро покинул комнату, потому что хотел успеть попасть на лед, как можно быстрее. Наверное, пользовался девизом "чем раньше, тем лучше". Виктор, конечно, относился к своим тренировкам серьезно, но ему совершенно не хотелось появляться на глаза Якову именно сейчас. Маккачин, как обычно устроился на коленях Никифорова, и весело вилял хвостом. Пудель намекал на то, что пора бы уже пойти на прогулку.
Блондин, как обычно, полистал ленту инстограмма, поставив несколько лайков. Несмотря на обиду, Виктору было любопытно, как именно будет проходить тренировка Кацуки. Мужчина уважал своего тренера, это был единственный плюс в переходе Юри к нему. Виктор просто пытался самоутвердиться, как тренер и фигурист, но одно другому мешает. Не зря же говорит русская пословица "За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь".
Парень вышел на улицу, впереди него весело выпрыгнул Маккачин. Пес не знал таких проблем, которые сейчас испытывал Виктор, а просто радовался жизни и свободе. В голове фигуриста было много вопросов, но ответов на них было еще меньше. Никто никогда не узнает, что на самом деле чувствует парень. Да, возможно, блондин слишком беспечный, самоуверенный и эгоистичный, но это не значит, что ему наплевать на свою карьеру. Он слишком трепетно к этому относится. Как только его блеск славы угаснет, он вполне сможет стать тренером, несмотря на все протесты Якова.
Маккачин побежал впереди Виктора, тем самым заставляя хозяина ускорить шаг. Наверное, все-таки стоит пойти на тренировку, ведь время идет, а день сменяется один на другой. Соревнования — это то, к чему Виктор будет готовиться очень серьезно. Может, Яков и прав, что Никифоров тешит свое самолюбие, но ведь он смог. Он разглядел потенциал в Юри, развил его, но в это время упустил свой шанс. Тренеру нужно наблюдать за учеником, а на это тратится очень много времени, как и на собственные тренировки. Как Виктор хотел совмещать и то и другое, он не знал, зато был уверен, что все сможет.
Выгуляв собаку, парень быстро схватил сумку с коньками, полотенцем и водой, и направился туда, где были все его мысли — к Якову на каток.
Блондина совершенно не волновало, что уже идет тренировка, что фигуристы заняты на льду. Возможно, Яков делает кому-то замечания. Виктор распахнул двери со всем видом "вот он я, любуйтесь!". Никифоров любил быть в центре внимания, совершенно не думая о других. На лице, как обычно, была очаровательная улыбка, которая покорила сердца многих поклонников. Беспечный и беззаботный Виктор Никифоров, который, наконец, соизволил появиться на тренировке.
— Доброе утро! — голос Никифорова звучал очень даже бодренько, как будто ничего и не случилось. Не обращая внимания на окружающих, парень направился в сторону скамейки, чтобы зашнуровать коньки, и также, как и остальные отправится на арену. Наверное, присутствующие начали его про себя ненавидеть, но мужчина даже и ухом не повел. Пусть принимают его таким, какой он есть. Или это просто всего-навсего защитная реакция.

+4

18

Не то чтобы у Юри был достаточный опыт общих тренировок со своими соперниками на льду. Челестино старался разводить подопечных по времени, и с Виктором они тренировались только вдвоём, когда Виктор ещё был его тренером. В любом случае, Юри - последний фигурист в мире, который мог бы подавлять и заставлять нервничать кого бы то ни было, по крайней мере не на разминке. Так что за Юрио он наблюдал без всякой задней мысли, когда, как тайфун, на них с Фельцман-сенсеем налетела девушка и тоже стала обниматься. Юри узнал Милу. Ещё в Барселоне, где проходил финал Гран-при, Виктор представил её как “самого душевного человечка” в сборной. Во время новогодних каникул в России им удалось познакомиться получше, и Юри считал Милу славной девушкой, но чересчур активной и шумной. И точно чтобы подтвердить это суждение, она быстро завладела вниманием каждого на катке, успев даже догнать Плисецкого, прописав и ему долю объятий. Юри почти восхитился, когда он порывался обнять Юрио, тот убежал от него в другой корпус отеля, и не сказать чтобы потом японцу хотелось обязательно восполнить упущенное.

Возвращаясь мыслью в настоящий момент, Юри неожиданно осознал, насколько большая нагрузка на Якове Фельцмане, как на тренере, несмотря на то, что, казалось бы все фигуристы не новички, а он ещё и стремился всё контролировать. Даже Челестино не разрывался между тремя подопечными одновременно. Сомневаться в профессионализме русского тренера, наверное, просто неприлично, но разумно ли было навязывать ему ещё Юри?

Чтобы не мешать Миле показывать свою идею, а Фельцман-сенсею смотреть и оценивать, а заодно чтобы не вызвать праведного гнева тренера тем, что стоит тут, застыл столбом и непонятно над чем задумался, Юри заскользил, пытаясь мыслями вернуться в рабочее русло. Попытки окончательно пошли прахом с появлением Никифорова. Юри подъехал к бортику и остановился напротив, наблюдая за тем, как Виктор шнурует коньки. Можно было бы спросить, почему он так ничего и не сказал о передаче тренерства, скорее всего Виктор просто забыл, с ним такое случалось. Это грозило стать серьёзной проблемой в будущем. Но сейчас пока Юри смотрел с лёгкой улыбкой.
- Привет.
Хоть они сегодня уже виделись с утра, просто издалека махнуть рукой было бы совсем отчужденно, Юри слишком привык взаимодействовать с Виктором на катке. И просто чтобы что-то ещё добавить, спросил:
- Как Маккачин?
В действительности это было не такое уж и праздное любопытство или, например, неуместные разговоры о семейном быте. Пёс был в уже весьма преклонном возрасте, кроме того, недавно перенёс операцию и многочасовой перелёт, и Юри, который любил Макку не меньше, чем его любил Виктор, беспокоился о нём.

+5

19

Юрка прыгает один за одним давно уже не сложные для него тройные, словно нанизывает их на нить из коротких перебежек. Упрямо поджав губы, старательно игнорирует любые звуки и разговоры, прислушивается только к своим шагам и тому, как отвечает на каждое движение лёд.

Здесь нет ничего. И никого. Никто не смотрит. Никто не оценивает. Можно полностью расслабиться, забыть обо всём и просто кайфовать.

Если бы, блядь!

Бабичева врывается в столь долго создаваемый и с трудом сохраняемый  л ю д е о т т а л к и в а ю щ и й  кокон со свойственной ей бесцеремонностью. И так неожиданно, что отскочить в сторону или встать в позу для защиты Юрка не успевает. Налетает, хватает с такой силой, что возвращает к жизни неприятные воспоминания об унизительных поддержках в воздухе.

Только попробуй повтори это сейчас! Коньком голову раскрою, - злобно думает Плисецкий, отпихивая Милку и ускоряясь так, что рискует влететь в бортик на ближайшем повороте. Душевное равновесие моментально идёт по пизде, и задуманный аксель выходит недокрученным почти на оборот. Юрка матерится себе под нос, перед его глазами уже рисуется перекошенное лицо тренера и его сжатые зубы.

Одиночество на льду – это что-то из разряда фантастики, и с этим приходится мириться. Кажется, в одном Питере столько катков, и хули бы не выделить один отдельный для таких, как он, Юрка, людей, исправно отстаивающих честь любимой страны? Чтобы всякие гиперактивные  б а б ы  не сшибали с ног и не пытались облапать.

Гадость какая.

Юрка больше чувствует, чем видит, что народу на катке и вокруг становится больше. Ему не приходится прислушиваться, чтобы за гремящей на всё помещение Милкиной музыкой расслышать до боли знакомый голос. Обладателя которого он с таким нетерпением ждал… и одновременно надеялся, что он не явится.

Подъезжая к бортику, чтобы перевести дыхание и выслушать указания Фельцмана, Плисецкий продолжает делать вид, что никого, кроме него самого и собственно Якова, на катке нет. Украдкой бросает взгляд на Виктора и тут же прячет его под выбившейся чёлкой.

И как ты можешь оставаться таким безмятежно весёлым? Я же сделал тебя. Ты больше даже не чемпион, ты никто.

Самое мерзкое, сам Юрка в это не верит. И понимает, что на сто процентов гордиться своей победой на национальных не может. Победа досталась ему не потому, что он оказался лучше Никифорова. А потому, что Никифоров проебал кучу времени и выступал с программами, придуманными и поставленными на скорую руку. Против его, Плисецкого, программ, уже обкатанных на Гран-при.
Пройдёт ещё немного времени, Виктор окончательно вернётся в форму, и вот тогда… тогда будет жара.

И поглядим, как ты будешь улыбаться!

+5

20

Зима. Потолок ледяной, дверь скрипучая, за шершавой стеной тьма колючая.

Детские мечты кружат вместе со снежинками. И песня совсем не страшная, а как то, что шевелится в сердце, когда хочется кружиться и придумывать истории. И Зима совсем не страшная, она скорее строгая, справедливая и отеческая, как тренеры на катке.
Проходит время. Зим увидено достаточно, метелей, снежных ливней, вьюг, и нежных хлопьев.

А шагнешь за порог - всюду иней, и из окон парок синий-синий.

А всё так же дух захватывает от первых морозцев. И в душе горит всё то же самое, когда смотришь на снег, на снежинки, на снежные горки. Предвкушение какой-то большой мечты, которой имя ещё нет.
Эта программа не о какой-то истории, она об этой энергии, творческой, радостной, вымороженной, яркой. О мечте.
Мила подглядела движение руками у девушек, которые подтанцовывали Эдуарду Хилю, когда он пел её на «голубом огоньке». Заигрывает со зрителями и надеется, что они докопаются до этого сравнения, а потом захотят  эту песню прослушать вновь и вновь,  влюбятся в неё так же безумно как она.
Все движения летят, словно из сердца, и когда заканчивает звучать последняя мелодия – странно ощущать себя в человеческом теле, и завораживающе тоже.
Мила удивлённо и с улыбкой смотрит на свою ладонь, на мурашки у плеча, стирает каплю пота с виска, поворачивается к Якову. Видит Витю чуть в стороне, ему машет энергично в знак приветствия (ещё не здоровались).
Запоздало думает, что прыжки ей показались более пролетными, чем раньше.
Что скажет тренер? А другим как? Почувствовали?
Мила тормозит у тренера, и улыбается. Ей понравилось. Хорошо было б на камеру снять, чтобы понять и самой, что можно улучшить для более красивой картинки.
-Как?

+3


Вы здесь » Mirrorcross » фандом » Когда много рулевых, лодка садится на мель [Yuri!!! On Ice]


Ролевые форумы RoleBB © 2016. Создать форум бесплатно