"
tell me the story bro

    Сем Винчестер: Боги, вы чего это глаза позакатывали?)
    Локи: А это у нас такое семейное приветствие — видеть друг друга за эту тыщу-с-небольшим лет уже не можем хд

    Стив: Сажусь писать пост. через час проверил всю почту, посмотрел все обновления на ютьюбе, прочитал все посты, настроил музыку, придумал лекарство от рака, слетал на луну, но ни единого слова в пост /рукалицо/

    Сигюн: Ох уж мне это ваше земное чувство юмора...
    Локи: Вообще-то мое чувство юмора имеет просто неземное происхождение... и отлично пробивает дно

    Зеркало: Хочу пейринг БРОК рамлоу и эдди БРОКА
    спасибо, я всё

    Локи: /погрозил пальчиком/
    Питер: остаточная реакция ахахах
    Локи: эрекция
    Питер: НУ ПАП ТЫ СМУЩАЕШЬ МЕНЯ ПЕРЕД ДРУЗЬЯМИ
    Локи: Погоди, я еще свои любимые анекдоты про Штирлица не начал рассказывать...

    Стив: Мои коллеги вчера открыли себе мир фанфиков.
    Локи: Даже не знаю, что хуже — открыть этот мир в сознательном возрасте или когда тебе двенадцать...

    Стив: Сокол пошел гулять. Сокол притащил этажерку для обуви. Сидит собирает. Глядишь, завтра притащит шкаф, квартиру, новую вселенную без Таноса

    Джеймс: Решил вести ежедневник, дабы систематизировать свои временные траты, четко структурировать дела по принципу "от важного к не самому важному" и вообще быть, как серьезный человек.
    Вместо заполнения первых же страниц ежедневника я сел смотреть, как мужик пытается танцевать стрип.

    Занзас: Нормально ли писать Мукуро пост под "Я тебе не верю" Аллегровой и Лепса гугл поиск

    Стив: Вернулся с работы, чтобы вставить. свои пять копеек. но лучше просто вставить. можно без копеек
    Локи: Правильно, чего на мелочь-то размениваться?
    Лэнс: Я чувствую себя комфортно в этой атмосфере: бондаж, вставить копейки, гнитальность. - всё как надо :" D

    Ичиго: Хочу убивать.
    Или обнимать.
    Дайте мне жертву для убийства или обнимашек.

    Кёя Хибари: Шел третий час ночи и седьмая серия Волейбола подряд...

    Кит: Обожаю этот режим "сделай во прям щас". Прям чувствую,что не зря родился блять

"
looking for...
Их разыскивают:
некромантией не занимаемся,
поэтому платим только за живых
снискали славу:
теперь мама будет
гордиться вами ещё больше
"
winning players
Вот и подходит к концу январь, самое время проверить, начали ли исполняться загаданные желания, и не осталось ли у вас долгов с прошлого года. На улице зима, но у нас в Зазеркалье тепло – нальём горячий чай каждому желающему, так что спешите заглянуть на огонек.
В нашем замке с новостями туго
их обычно только две —
рассвело да стемнело
&
"
very interesting
Вверх страницы

Вниз страницы

Mirrorcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Mirrorcross » альтернатива » взлетаешь


взлетаешь

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

[html]<center>
<div class="eppost-cont">
<img src="https://i.imgur.com/1Hig8lP.png">
<br><br>
<div class="temp-block"> ❝ </div>
<div class=""> <div class="eppost-title">взлетаешь</div>
<div class="eppost-subtitle"> // вождь двудушников и крысиный король </div> </div>
<div class="templine"></div>
</div>
</center>
[/html]

неизв. // город-на-горхоне
давай, упади
а потом ты встанешь
они покажут пальцем
а потом увидят, как ты


взлетаешь

[nick]Bad Grief[/nick][lz]<div class="proinfozag"><a href="ссылка на анкету"><b>мор. утопия</b></a></div><div class="proinfo">веру не дам</div>[/lz][icon]https://i.imgur.com/SaF2OXj.png[/icon][sign]  [/sign][status]sin cara[/status]

+2

2

Пикник - И летает голова то вверх, то вниз
Его будит далекий скрежет и вой жерновов из Боен и легкий жар в области ребер - ближе к сердцу. Должно скоро пройти, всегда проходит. Сквозь мелкое окошко складского ангара, которое, признаться, больше походило на криво срезанный отворот крышки у консервной банки, еле пробивался тщедушный, пыльный луч осеннего солнца. В Городе-на-Горхоне сложно было определить точное время суток после восхода солнца - здесь Ноткин всегда ощущал себя в неявных сумерках, изрядно затянувшихся, после которых внезапно, как снег на голову, обрушивалась всем своим душным весом ночь.
[indent] Местным он не был, но и на родину наведаться не довелось. Едва ли получится теперь: тайну просхождения их фамилии - исковерканного на местный манер прозвища, принесенного с далекого севера - отец мальчишки унес с собой в могилу, оставив сыну лишь почти ничего не говорящие знания. То были отголоски заполярной религии о связи души человека с его собственным, особенным животным, дюжина слов на родном наречии, да мешочек с камешками, на которых были вырезаны ломаные символы - почти как степные тавро, попроще только, разве что, даже ребенок без проблем нацарапает своей неумелой лапкой.
[indent] Ноткин кисло кривится - просыпаться будто не желал - тело неприятно сковывал озноб. Ночь была трудной, свежие сплетения вбитых под кожу алых тавро, которые юный пан-атаман подглядел у старика Исидора, припухли и чесались. С ними на ребрах соседствовали ломаные царапки цвета индиго, изображавшие лица с отцовых оберегов: будучи ребенком Ноткин прямо перед погребением родителя умыкнул из его гроба несколько деревяшек с грозными ликами и изгибами звериных тел. Это жуткое ожерелье висело у него на шее тяжелым, но надежным грузом: оттого не были ему страшны ни соседство с Гифом, ни ватага болотных кикимор, ни гнев Хана из Каиных.
[indent] - Сколько угодно махайся со мной - не одолеешь, - бубнит себе мальчишка, поднимаясь со своей лежанки да оглядывая жавшихся друг к другу спящих детей. Сколько бы им ни храбриться, а все одно, до сих пор большие пальцы сосут во сне, да зовут навеки оставивших их родителей. Ноткин поправляет сползшее с плеча самого младшего из Двудушников покрывало, исколотое тонкими стебельками полевых трав, да выходит из ангара, чуть подволакивая ногу.
[indent] Самый крепкий сон перед рассветом, который должен вот-вот нагрянуть. Пускай малые отоспятся перед новым беспризорным днем, а он проверит вместе со своими невидимыми защитниками, не пришла ли по их души стайка шабнаков.
[indent] Ноткин машет вытянувшимся по струнке юным дозорным - полно вам расшаркиваться, гуляйте - да ступает в жухлую колючку степных трав, что постепенно поглощала камень мостовой. Степь сильнее Города, дай ей время - все съест и не подавится. Такова суть природы, где все сущее рождается и пожирает само себя, чтобы умереть и вновь родиться из своего праха.
[indent] Так говорил ему отец, так он повторял самому себе вместо молитвы на ночь.
[indent] Отца здесь очень не хватало: в его серых, точно грозовое небо, глазах всегда плескалась размеренная мудрость, а рано пришедшая седина - отцу еле перевалило за сорок, когда его голова была полностью благородно посеребрена - навевала приятные размышления о его абсолютной исключительности. Ноткин с гордостью демонстрировал своему окружению пегое белесое пятно на затылке - неестественное явление для его каких-то пятнадцати лет.
Такое же неестественное, как взваленная на его плечи ответственность. Ноткин не боялся, он запретил себе - все ради того, чтобы не дать рыжему плуту с соседних ангаров хоть малейшего повода для злорадства.
[indent] - Его кости догнивают, - убеждал Ноткин, правда, не столько своих подопечных, сколько себя, - еще немного, и его можно будет гнать прочь зловонными тряпками.
[indent] Артист всегда одобрительно мурчал, когда толпа детей взрывалась торжествующим улюлюканьем, и ложился своему человеку на колени - когда серебристо-серый кот был рядом, тянущая боль в голеностопе закономерно утихала и становилось легко, точно мозаика души собиралась в единое полотно.
Зверь снова был тут как тут - шнырял в ногах среди сухоцвета тысячелистника, гоняя прячущихся по норам мышей и засидевшихся на влажных травинках кузнечиков. Такие проверки местности перед рассветом входили у мальчишки в привычку: выгадать часы свободного одиночества при его-то статусе было сложно, оттого он гнал себя поутру через степь под предлогом поимки злых чертей с топей, поглощенных вечным густым туманом со сладковатым запахом гнили. Горизонта не было видно за этими испарениями, но это Ноткина не смущало, наоборот - он испытывал чувство абсолютного приволья и спокойствия. В Степи легче, чем в Городе. В Степи ты терял свой статус и навьюченную поверх шелуху из долгов и обязательств. Степь же взамен не просила ничего.
[indent] - Ничего… - тихо выдыхает Ноткин, останавливаясь и слушая стелющееся эхо его шелестящих шагов - а, может, то был вошедший в охотничий раж Артист?
[indent] - Эй, зверюга, ты где шляешься? - насмешливо окликает его Ноткин, замечая лишь впалые протоптанные зигзаги в высокой траве, оставленные Артистом. Кот, кажется, кого-то выслеживал.
[indent] - Артист? - уже тише и с меньшей уверенностью в голосе произносит мальчишка, затаив дыхание.
[indent] Степная кочка, каких кругом полно, вдруг взрывается клекотом, кошачьим визгом и шелестом крыльев, из-за которых Ноткин, сцепив зубы, валится мешком на пружинящую теплую землю - на мгновение ему кажется, что он может слышать сиплый смех мертвецов. В воздух взмывает буро-рыжая пестрая сова, разбрасывая вокруг себя брызги из обломков сухих стебельков и собственных же перьев и пуха. Птица сердито запищала, зыркнула своими блестящими и яркими, точно два начищенных янтаря, глазами, да метнулась прочь. И Ноткин бы навсегда забыл об этом происшествии, если бы сова - или филин? - не полетела в сторону Города.
[indent] Что, шабнак ее подери, такой редкой для Степи зверюге нужно в Городе?
[indent] Взъерошенный Артист кубарем вываливается из куста, раскинувшегося на кочке, и недовольно трясет своими телесами, стараясь, по всей видимости, вместе с сорной травой стряхнуть с себя стыд и позор неудачливого охотника.
[indent] - Чего уши развесил? А ну скорее, упустим!
[indent] Что-то здесь неладно, он чувствовал, деревяшки оберегов предупреждающе скребли по тощей юношеской грудине. Надо быть начеку.
[indent] - Тише!
[indent] Ноткин мигом поднимается, следует за птицей, хмурится - сова летела в сторону вражеских ангаров, где постоянно пахло жженым мусором, порохом и смертью. Почти забывшийся голос отца предостерегал на подкорке сознания - а ну, поворотись, пока хуже не стало! - но Ноткину, казалось, даже призраки с их посмертной мудростью не были указом. Еще совсем детское любопытство было выше него.
[indent] Птица летела неровно, периодически точно проваливаясь в воздушную яму - кажется, Артист все же выдрал ей пару важных для полета и торможения перьев. Это позволяло Ноткину даже при своей больной ноге бежать трусцой за совой почти след в след. Он знал, что будет болеть и тянуть лодыжку еще пару дней после таких упражнений, но ему казалось, что оно того стоит - и мальчик бежал, а за ним его полярный кот.
[indent] Наконец, ему пришлось остановиться и спрятаться в степной поросли, обступившей Город со всех сторон - особенно со стороны Складов. Сова сначала продолжала свой полет точно на последнем дыхании, но внезапно спикировала вниз и, ударившись крыльями о железный настил, скрылась в ангаре.
[indent] В одном из ангаров Грифа.
[indent] - Футы-нуты… - ошалело пробубнил Ноткин, вытягивая шею и выглядывая обстановку из своего ненадежного укрытия. Вроде, чисто - неужто Гриф своих головорезов отозвал на заслуженный отдых, а новых еще не выпустил?
[indent] - Ну и дела…
[indent] Мальчишка чуял нутром - сова чья-то, прикормленная, такое вольное, дикое зверье просто так к человеку ластиться не станет. Это и заставило его пойти дальше, прямо на вражью территорию, вплотную к ангару, да прислониться к ржавой, выеденной дождями и туманной влагой дыре в железном настиле, в попытке что-то разглядеть.
[indent] Он честно старался быть тише. Глушил пульсацию в ноге как мог. Но та все равно подводит, заламывается, когда мальчишка пытается встать в более удобную позу, точно цапля подгибая больную лапу. Разглядеть-то ничего не разглядел, но шуму и скрежета поднял будь здоров - Ноткин со всего размаху впечатался лбом в железную гофрированную стенку, отчего, кажется, весь Город мог проснуться получше, чем от колокольного звона Стаматинского Собора.
[indent] - Перкель! - шипит Ноткин, отзеркаливая отца, когда тот был расстроен или даже зол, да стремительно поковылял прочь, подволакивая ногу, Артист вперед бежать и не думал, наоборот, бодал своего человеческого детеныша в пятки, подгоняя.
[indent] Но так или иначе, а парень знал, что не уйдет. Беги-не беги, проще сдаться, хоть есть шанс шкуру относительно целой сохранить, а потому затормозил, стараясь выровнять дыхание.
[indent] За спиной слышался лязг резко открываемой ангарной двери, стук каблуков с металлической набойкой и гул степного ветра в дуле обреза. Плохи дела.
[icon]https://i.imgur.com/FXOQ9NF.png[/icon][nick]I. Notkin[/nick][status]дети минут[/status][lz]<div class="proinfozag"><a href="ссылка на анкету"><b>мор. утопия</b></a></div><div class="proinfo">только улицам знаком закон другой, амулеты-пистолеты стерегут покой</div>[/lz]

Отредактировано Peter Stamatin (22 января, 2019г. 02:35:20)

+1

3

степь была здесь всегда. до грифа и его молодчиков, до города, до странного народца, в ней поселившегося. наверняка ведь до одонхэ тут жил кто-то другой, может и вылепленный похуже, потому как в итоге земля забрала его обратно, но все же жил. наверняка до быков эти бескрайние просторы топтали совершенно невиданные звери, высотой с дом или даже два, шириной с речку. и сколько бы гриф не старался гнать подобные мысли прочь, а они все равно завладевали его разумом против воли вора. степь хотела, чтобы он помнил, с кем соседствует и у кого брать без спросу не стоит. эту правду филин уже давно уяснил. раз и навсегда. и если и было в мире что-то, чего он по-настоящему боялся, так это была степь, со всеми ее древними тайнами и законами, а не сабуров и дружина. степь являла собой порядок, который даже гриф нарушить не мог, хотя однажды попытался, и ежесекундно поплатился, даром что не жизнью. взгляд суок он тогда прочувствовал и до сих пор забыть не мог. ее длинные змеиные зубы, медвежьи когти, девичьи руки не давали спать, заставляли томиться каждую ночь в мучительном ожидании рассвета, считая часы.

с подобным нужно сражаться подобным. врачей гриф тоже страсть как не любил с самого детства, но все же в привычном понимании исидор не был доктором - оборотнем в белом халате с ледяными руками, норовящим воткнуть тебе полую иголку в вену. нет, бурах был мужиком хорошим – связующей нитью, между укладом и горожанами. конечно, филин, недолго думая, обратился к нему, зная, что он не засмеет его, как это сделал бы врач, когда он рассказал бы о своих ночных видениях и снах, прерванных древним ужасом. исидор никаких отваров ему не назначил, ни даже таблеток не выписал, а отправил в степь, ночью, к одонгам-собирателям, да какое-то тавро выдал. якобы у червей можно выменять побрякушку, которая от всякого морока отгородит, мол ни мары степные страшны будут, ни сама суок. насчет последнего филин сомневался, хоть несколько дней назад и вовсе не верил в существование местной богини смерти и яда, но ощутив ее дыхание лично признал не только ее.

ночью в степи дышать еще сложнее, чем днем. воздух затхлый, тяжелый, аж густой туман от спор стоит. тихо, но притом гул стоит такой, что хоть уши зажимай, а все равно слышать будешь, как за спиной кто-то дышит, стонет, хрипит, жрет, а больше все равно шумишь ты сам, когда сапогами мнешь сухие травы и тысячи глаз разом устремляют свой взор на тебя.

холодно. степь – точно пустыня. днем жарко, как в парилке, воздухом легкие обжечь можно, а ночью земля моментально остывает и жуткий холод ползет вверх от ступней к сердцу. гриф плотнее кутается в свой сюртук, нож в кармане сжимает, хоть и знает, что не поможет ему тут никакое оружие. вор на бег срывается, когда терпеть звуки и холод становиться невозможно, а горло будто забивается пахучими семенами твири. сколько он бежал, спасаясь от невидимых степных демонов, филин не помнил. да и бежал ли он вовсе? все что помнит – очнулся у костра уже, у юрты. одонг рычит утробно на чужака, но не бросается, ждет. а гриф ему в морду тавро и тыкает. червь понимает, кажется. глаза выпуклые, блестящие щурит недоверчиво, косит, да только все равно в юрту свою уходит, копошиться там недолго и обратно выходит, в обмотках своих грязных без пальцев даже держа какую-то расписную костяшку на шнурке. но отдавать не спешит. говорит:
- червь тебе отдает свое, кровное. и ты червю отдай.

ни золото, ни серебро одонг не принял. на кой ему блага человеческие? кровью взял, полную плашку с грифа выцедил, душегуб. и в землю вылил. не стал вор браниться по этому поводу, понял, что так червь мать свою кормит, как и она его, из чрева своего твирь и быков извергая.
с расписным амулетом на шее, филин в обратный путь пускается. только где этот путь? ни тропки, ни дороги никакой в степи нет. ответ вор получает, стоит только в мыслях его произнести – отворачивается от юрты и видит заводов тень зловещую вдалеке. ни червя, ни его жилища за спиной уже не было – это вор знает и не торопится оборачиваться, чтобы проверить, потому как попросту боится отвести глаза, просто моргнуть лишний раз, от города и тусклого свечения уличных фонарей, еле-еле пробивающихся сквозь степной туман. но все-таки сделать это приходится. слева в кусты что-то вполне реальное камнем рухнуло с неба с пронзительным криком. перед тем как отдать грифу амулет, одонг что-то своим недолепленным ртом через тряпье мямлил про знак и про то, что можно спрятать свои сны от суок в маленьком, в меньшем, чем человек. в том, что это и был его знак вор убеждается, когда осторожно, с ножом наголо, подходит ближе. в траве запуталась сова. крыло ее было неестественно вывернуто, лететь она не могла. гриф было попытался ее поднять, спрятав нож за пазуху, да только птица не далась. забила здоровым крылом по земле и пустилась наутек, неловко перебирая когтистыми лапами.

- стой, дура! – вор за ней набегался в тот раз, но поймал в итоге. спрятал аккуратно в сюртуке, а сова ему в благодарность чуть грудь не вспорола. еле как донес он ее до дома исидора. неудивительно, но бурах и животных умел врачевать. мигом смекнул, что не так: зафиксировал все, бинтиком перетянул. филин сколько бы не отпирался, сколько бы не говорил, что он о птице заботиться не сможет, что чем кормить не знает и вообще с ворами жизнь нелегкая, а все равно забрать пришлось.

надо сказать, ребятам грифа все это пришлось не по вкусу. слишком уж их главарь с этой совой носился, размяк, совсем про дела их воровские забыл. больной птице действительно требовалось много внимания. ее приходилось кормить мясом, что совсем недешево. никому кроме грифа она не давалась, сразу кусала и подымала перья, пытаясь казаться больше. кое-как убедил филин свою братию, что как только птица выздоровеет, так сразу обратно в степь отправится.

месяцы шли, сова крепла, все чаще разбалтывалась повязка на крыле от тщетных попыток взмыть в небо, почувствовать ветер в перьях. имени у нее нормального так и не появилось, ибо это означало бы большую степень привязанности, однако гриф так и не заметил, как «сова» стало именем. и когда пришло время им расставаться, вор выпустил ее в степь, как и обещал. сова улетела, без труда поднявшись в воздух, лишь единожды взмахнув пестрыми крыльями. под утро она вернулась с полевкой в когтях. устроилась на балке под потолком в ангаре и отужинала, как ни в чем не бывало. филин сразу понял, что прогнать ее никак не получится. бесполезно кричать на нее и топать ногами – все равно вернется. поэтому он и не пытался. все равно привязался, вопреки всем мерам предосторожности. а что? глядишь, и делу воровскому обучится, тоже доход будет приносить. с этой мыслью гриф и решил оставить себе птицу, несмотря на недовольство братвы.

она улетала, когда хотела, в основном ночь, а большую часть дня проводила в ангаре, ютясь на балках или за пазухой у своего хозяина. со временем гриф смирился даже с мертвыми полевками, время от времени оказывающимися у его спального места или прям в нем. с самого похода в степь кошмары грифа больше не мучали. спал он крепко, до утра, но сегодня его сон сова прервала, ощутимо цапнув вора за ухо.

- уйди! уйди, окаянная! – машет рукой филин, сгоняя надоедливую птицу с плеча. та не только не улетела прочь, но и умудрилась еще раз укусить и поднять своим криком на ноги все воровское гнездо. на грифа осознание накатывает запоздало. раз сова его будит, значит дело серьезное – она же в себе его сны хранит. надевает вор первое, что под руку попадется, на ходу подбирает обрез и пулей вылетает на улицу под металлический стон ангара. все правда. кто-то шастает вокруг воровского логова. и каково было удивление грифа, когда у стены, от которой разошелся по всем складам дикий грохот, он обнаружил знакомого хромого поцаненка.

- ну и гость к нам пожаловали! – вор стучит дулом обреза по плечу, прежде чем на мальца мушку направить. жалко, что настоящими патронами зарядил. надо было солью, да в спину прям этому шкету. – чем обязаны?

сова же, выглянув из щели под крышей, неловко пикирует грифу на плечо, почти срывается, но все-таки удерживается, покрепче вцепившись когтями в прочную кожу куртки. только сейчас филин замечает, отвлекшись от замершего под дулом обреза ноткина, что сова-то вся взъерошенная, как после драки. пух торчит тут и там. перья из крыльев выдраны. виновник выдает себя негромким шипением.

- твоего бармалея работа, а? по что птицу подрал? – филин кивает на кота, вившегося в ногах у мальца. конечно, в одиночку эта орава не ходит. со зверьем всегда. с собаками в основном. воров как лис по норам гоняют. - сейчас я ему хвост в узел-то скручу, чтоб неповадно было!
[nick]Bad Grief[/nick][status]sin cara[/status][icon]https://i.imgur.com/SaF2OXj.png[/icon][sign]  [/sign][lz]<div class="proinfozag"><a href="ссылка на анкету"><b>мор. утопия</b></a></div><div class="proinfo">веру не дам</div>[/lz]

+1

4

Dan Bull - Senua's Song
Сам виноват - уж с этим спорить Ноткин не станет. Любопытство же кошку сгубило, или как там говорится в народной присказке… Впрочем, важно не это, а то, что гибель его поджидала отнюдь не метафорическая - на шум вывалилась не шайка воров да душегубов, но их король - не больше и не меньше. Сколько на словах Ноткин не пытался храбриться да ерепениться, а все без толку - в душе он все равно не мог не признавать безоговорочный авторитет рыжего супостата, разбившего свое крысиное гнездо на границе миров: живых и мертвых. Оттого он и смог себе позволить лишь выпрямиться, насколько позволяла тянущая боль в лодыжке да забившееся в легкой конвульсии сердце - не то от непривычного темпа бега, не то от самого настоящего страха.
[indent] - И тебе доброго утречка, атаман, - панибратски юлит Ноткин, не оборачиваясь, чтобы не выдать плескавшейся во взгляде паники. Хотя, если честно, мальчишка боялся также натолкнуться взглядом на подтянувшуюся на шум свору грифовых прихвостней. Однако голос ему выровнять удалось, будто в своем невыгодном положении Ноткин и являлся истинным хозяином ситуации.
[indent] - Да вот, кости решил самый чуток размять, в поле дышится, знаешь ли, славно так, привольно, не согласен? - светский фарс выходил до слез паршивым, Ноткин это понимал, но с намеченного курса отступать не планировал, даже зная, что стервятники всегда прекрасно чувствуют страх. На него Гриф первехоньким и вылетел.
[indent] Он почти физически ощущал между лопатками холодящий кожу взор дула самопального огнестрела. Никогда он еще дробью не получал, оружие такого рода - удовольствие редкое в этих краях, вот мороз лезвий, песню железа, рвущего воздух, напротив, он выучил наизусть, но не взрывы выстрелов - оттого неизвестность поджилки и встряхивала. Страшно, шабнак подери! Никогда он прежде в таком болоте не увязал - скверно дело пахло.
[indent] - Такова природа его, атаман, охотиться да драть то, что само драть в ответ не может, - весело держит ответ Ноткин, заводя, между делом, ладони за шею, нащупывая домотканый серый шнурок, на котором болтались обереги - деревянные, костяные и железные. Острые, обточенные, между пальцев зажмешь аки кастет - разок, а выбьешь дух, авось вместе с глазом или кончик носа оттяпаешь, если повезет.
[indent] Артист выгибается крутой дугой, шипит и вспахивает когтями землю, поднимая в воздух облака из пылинок и стаек блеклых полевых мотыльков. Степь безразлично смотрела на этот спектакль, где ружье, по канонам столичной академической пьесы, всегда выстреливало. Одно такое сейчас едва ли не дырявило Ноткину грудину, за которой натужно ворочалось сердце, успокившееся лишь на чуть-чуть, словно для строгой отчетности. Полный штиль и безмолвие, из парящих слоев затхлого тумана на помощь ему не выпрыгнет стайка болотных чертей, даже если Ноткин прямо сейчас падет ниц да заложит свою душу за бесценок. Шипение Артиста почти скатилось до опасного кошачьего рычания, которое говорило даже дилетанту, что сейчас эта пакость вцепится намертво своими пальцами-крючками в лицо, да не успокоится, пока кто-то не испустит дух: либо противник, либо само зверье.
[indent] Вот раздастся сейчас выстрел и все - его жизнь оборвется, а в степи да топях не изменится ровным счетом ничего, ну, не брать если в расчет пополнение среди народа неупокоенных душ. Эта беспристрастность пугала, отталкивала, заставляла непрошенные слезы наворачиваться на глаза, и Ноткин жмурится, судорожно выдыхая сквозь зубы - слабину давать нельзя, прогнешься раз, обречешь себя и тех, кто доверил свои жизни тебе, на постоянные нападки и угрозы. Ноткин провинился, подставив не столько себя, сколько всех своих малышей, что крепко спали и понятия не имели, что происходило сейчас чуть поодаль от их бараков, увешанных гирляндами из терпких трав, деревянных бусин и грязно-алых тряпок.
[indent] Тихо перестукивались тайной азбукой Морзе щербатые амулеты на юношеской груди, едва начавшей крепнуть - то призраки детских воспоминаний, когда он еще мог отчетливо слышать советы и предостережения духов, запрятавшихся в воздухе, утонувших в воде. Сейчас же голоса наполняли его уши редко и почти всегда не в самый нужный момент. Перепонки сдавило, гул крови раздавался заупокойным воем в голове, тихий стук дерева по железу -  как гвозди в крышку гроба. Где-то за спиной шелестят крылья совы, вероятно севшей Грифу на плечо, почти по-хозяйски, почти по-родному. И тут у Ноткина спирает дыхание от неожиданного озарения.
[indent] - А тебе-то чего до этой сиплой курицы? - вопрошает мальчишка, открывая слипшиеся от едва заметных крупиц слез веки. Глубоко внутри забрезжила надежда.
[indent] - Чего это тебе, душегубу, на старости лет питомца захотелось, а?
[indent] Артист довольно мычит, наконец, чувствуя, что хозяин приходит в себя. Ноткин медленно поворачивается к Грифу лицом, сперва скользя взглядом по колючим сухим кустарникам, а после уже набирается духу надменно вздернуть подбородок.
[indent] - Где взял подкидыша и чего шею ему не свернул?
[indent] Мальчишка идет на отчаянные меры почти по наитию - делает шаг вперед, точно шел по рее на пиратском корабле, только навстречу не дюжине разинутых акульих ртов, но мушке грифова обреза.
[indent] - Животина ни к кому просто так не прибивается, знаешь ли, атаман, - еще пару шагов, более быстрых, но также более коротких - мальчишка одергивает самого себя, напоминая, что в вопросе блефа любое резкое движение может стать последним. Ноткин заискивающе смотрит то на щербатое лицо Грифа, чуть тронутое первыми морщинами, то на его раскрывшую веером перья сову. Взгляд ее жег едва ли не круче кипятка.
[indent] - Уж мне-то известно. Отец рассказывал, Бурах чего разбалтывал, - на открывшихся бледных запястьях среди точек и ломаных образов проглядывались неаккуратные бурые рисунки тавро, словно служившие немым доказательством его самонадеянных слов.
[indent] Ничего конкретного Ноткин не знал. Он лишь пытался растянуть время, поселить смуту в голову Грифа, чтобы придумать, каков ход будет следующим.
Мальчишка тем временем вплотную подходит к дулу обреза, что врезается острыми краями в ключицу - наверняка оставит округлый синяк. Всего долю мгновения он позволяет себе колебаться, нещадно давит в себе последние остатки страха и сглатывает перед тем, как сказать последнюю, возможно, в своей недолгой жизни, реплику.
[indent] - Можешь убить меня, валяй, стреляйся, но только дай сказать кой-чего… - Ноткин облизывает пересохшие губы, у ног, пригнувшись к земле, готовился к прыжку Артист, - продырявишь меня - прощен не будешь. Ничего не поможет, она-то все видит.
[indent] Ноткин качнул головой в сторону степи, которая, кажется, точно отошла от своего затяжного ленивого сна и притаилась, выжидая, сколько невинной, непрошенной крови в нее прольется и прольется ли вообще. Ноткин не дышал в ожидании скрипа спускового крючка.

[icon]https://i.imgur.com/FXOQ9NF.png[/icon][nick]I. Notkin[/nick][status]дети минут[/status][lz]<div class="proinfozag"><a href="ссылка на анкету"><b>мор. утопия</b></a></div><div class="proinfo">только улицам знаком закон другой, амулеты-пистолеты стерегут покой</div>[/lz]

Отредактировано Peter Stamatin (22 января, 2019г. 02:59:19)

+1

5

ноткин – паренек умный не по годам, ничего не скажешь. языком молотит не хуже, чем кулаками, несмотря на то что при ходьбе на ногу заваливается. гриф-то видел, знает. хановым псам из башни на складах никто не рад, а ноткин – тем более. отправил всю бригаду восвояси, только пятки сверкали. игры у этих детей совсем не детские, да и не взрослые тоже. но они – всего лишь дети, а ноткин, сколько бы не пытался казаться самым опытным и знающим – всего лишь паренек пятнадцати лет отроду. он и его двудушники заставили ворье с ними считаться, однако для взрослых все это – игра, и только для детей все взаправду. парадокс. гриф тоже играл. по большей части. и так, чтобы его маленькую ложь было не разобрать даже такому проницательному ребенку, как ноткин.

уголок сухих губ нервно дергается вверх, а из легких с тихим присвистом вырывается надменный смешок. жалкая попытка выкрутиться, детская. решил быть взрослым, так и говори по-взрослому! гриф медленно головой мотает, разочарован мол, ждал оправдания поискусней, хоть и похоже, будто он так на вопрос отвечает. но и в этом доля правда была. утром у филина всегда грудь стягивает, на легкие будто мешок надевают, что не продохнуть. не привольно ему дышится, не легко.

- все драть могут, коли жить захотят. курица и та в ответ клюнет, - хрипит гриф, указательным пальцем спусковой крючок поглаживая, будто и правда нажать готов. мальчишку он в угол загнал, да только тот больше звереныш, нежели детеныш – трясется весь, но скалиться продолжает, как тот кот плешивый у него в ногах, шипит и когти показывает, но не от испуга и не оттого, что сам в ответ напугать хочет – действительно бросится. бросится, как только поймет – дело дрянь. а филин если бы и хотел крови, то пустил бы ее давно.

сова на его плече в шипастый шар превращается – перья подымает, так что щеку небритую колит, и на длинных лапах привстает, в плечо хозяина впиваясь, тоже нападать готовиться, матч-реванш брать у ноткиного кота, в глаза ему когтями вцепиться – так все животные делают, когда враг крупнее, в лицо целят, чтобы преимущество получить.

воздух вокруг от напряжения звенит, но гриф не поддается, единственный спокойно держится, без нервов, но серьезно. может это и ошибка, но у вора и правда от души отлегло, когда он у ангара своего ноткина нашел и его кота, а не дружину сабурова.

- э! много ты знаешь, малой. и нос свой куда не надо суешь. любопытной варваре, как говориться… - одним носом ноткин не отделался бы, будь у филина желание выстрелить. пока этот треп им обоим на пользу. вор еще не знает, что ему делать со столь ценной добычей – пинка хорошего дать и восвояси отправить, по доброте душевной, али шпане местной ультиматум какой поставить заковыристый? а двудушник ищет судорожно хоть какую-нибудь зацепку, чтоб ухватиться, как за ветку, в бурные воды реки с раскидистого дерева свисающую, и выплыть на берег. и он, похоже, ее нашел.

- чего бурах разбалтывал? давай, говори уж, раз такой умный, - рычит гриф, щурясь недоверчиво. когда ноткин делает шаг вперед – филин едва удерживается, чтобы не шагнуть назад. его удивляет не столько то, что мальчишка в степняцких штучках подкован, все-так тоже на отшибе живет, с ней рядом, а уверенность мальца. уверенность в том, что ветка не сухая и не мертвая, не сломается, стоит ему ухватиться за нее. в этом он был прав, но то, что лоза обернется змеиным хвостом двудушник вряд ли ожидает. ведь раньше ему смерть не грозила, а сейчас равновесие души грифа испарилось, словно пролитый в землю твирин.

он и до этого не был полностью спокоен. пусть сейчас был день, ночь и сны, обретшие плоть и кровь, имели над ним какую-никакую, но власть. покалывание в предплечьях – тому доказательство. теперь гриф знал, что такое вырванные перья и искусанные кошачьими клыками крылья. ему хотелось спросить - чувствует ли двудушник уколы совиных когтей на своей коже? он опасался худшего.

- не смеши, малой. плевать ей на тебя. на тебя, на меня, на кота твоего, на сову – плевать. проглотит и не заметит, останутся от тебя только черной твири побеги. а если не так, то и не позволит она мне на крючок нажать, - гриф не знает, правда ли это, однако то, что ноткин блефует – знает точно. какое степи дело до еще одного брошенного ребенка? ну основал он свою шайку таких же беспризорников, ну играют они в разделение душ. и что с того?

- тю! знай свое место, - дуло с силой нажимает на мальчишеское плечо и вдруг толкает. филин победно ухмыляется, стоило негодованию отступить и вместе с ноткиным упасть на землю, подняв в воздух облако едкой твириновой пыли. странно. вор ловит себя на мысли, что следовало бы быть погрубее, а он не только предупредил о своих намерениях заранее, но и дал шанс уйти. двудушник же окончательно убедился, что его слова свое дело сделали, раз не кинулся. еще какую-то минуту назад он дрожал и суматошно зажимал в кулаке косточки, что на шнурочке на шее носил, а сейчас смело в лицо смотрел, ни мускула на лице не дрогнет, и даже неловкая попытка грифа его проучить не увенчалась успехом. впрочем, в этом виноват только сам гриф.

на разыгравшийся спектакль наконец прибывают последние опоздавшие гости – воровская братия чуть ли не всем составом с ножами да ружьями наголо. смешок по толпе чернорукой прокатывается. понравилась добыча.

- поберегите патроны, братцы! хватайте пацана, да ко мне на ковер. будем решать, что нам с таким дорогим гостем делать. кота тоже тащите, - ворье одобрительно гудит и принимается исполнять приказ. в одно мгновение ноткин оказывается под прицелом не одного, а десяти обрезов, еще стольких же револьверов и в окружении еще большего количества ножей. никуда уже не денется. гриф разворачивается и через расступившуюся братву удаляется восвояси, победно задрав подбородок. степь и ее законы окончательно отошли на второй план, когда филин начал просчитывать, на какие уступки шпана пойдет, лишь бы своего командира выторговать. это же можно их навсегда со складов выжить!

в ангаре царит приятная полутьма, после белесого утреннего солнца глаза в ней отдыхают, только тусклый блеск награбленного за ночь добра, не поделенного еще между добытчиками, резал взор. по углам в привычной тени скалятся подданные грифа, а у него, как у настоящего короля, даже трон имелся. импровизированный, конечно, из тряпья и веток, но все же трон. и короной он мог бы обзавестись, было бы желание.

- ну что, малой? чего ты мне там про прощение-то талдычил? – филин вальяжно ногу на подлокотник закидывает, а птица его с плеча на спинку трона перелетает. ноткина швыряют перед ним на пол. кота рядом не видно, но кто-то из ворюг уже льет спирт на разодранные в мясо руки. неважно. не так-то уж и важен этот кот. теперь гриф хозяин положения.
[nick]Bad Grief[/nick][status]sin cara[/status][icon]https://i.imgur.com/SaF2OXj.png[/icon][sign]  [/sign][lz]<div class="proinfozag"><a href="ссылка на анкету"><b>мор. утопия</b></a></div><div class="proinfo">веру не дам</div>[/lz]

Отредактировано Daud (2 февраля, 2019г. 19:36:37)

+1


Вы здесь » Mirrorcross » альтернатива » взлетаешь


Ролевые форумы RoleBB © 2016-2019. Создать форум бесплатно