"
tell me the story bro

    Aldrif Odinsdottir: "дерьмо случается"
    Loki Laufeyson: Так это девиз любого персонажа из Марвел хд
    James Rogers: Черт, я свой первый пост начал с этой фразы.
    Это судьба.

    Simon Henriksson: 8 тыщ символов отделяют меня от победы над навозом
    а я обсуждаю гей-порно в интернетах.
    сказочка о том, почему семёну
    не стать лучшим работником
    месяца.

    Lance Mcclain: когда в космическом фендоме, но профукал космический флешмоб

    James Rogers: Теперь готов
    Gavin Reed: Это из-за трех соток?
    James Rogers: Я узнал о трех сотках только из цитат в новостях, лол

    Gavin Reed: RK900, ого, какие... ведроиды.

    Sombra: вечера были гости
    пришлось достать бокалы для вина
    теперь сижу и в важным лицом пью колу из фужера
    ле красиво

    James Rogers: James Barnes, слушай, дядь, не разрушай моих детских надежд на относительно спокойную жизнь и побег от родителей. Ты вообще по закону жанра должен меня поддерживать.

    James Barnes: James Rogers, Я б тебя обнял, но тебя почему-то два, и я пока не могу определить, какой симпатичнее."

    Steve Rogers: я: такого Паркера я бы тоже скосплеил
    сцокол: борода я скажу тебе да
    я /обвожу рукой свое лицо и свитер/ ничего не напоминает? он просто выглядит как бомж. как все мы

    Kuroo Tetsurou: Даже не знаю, с чего больше кричать — с подвывающих звуков в фильме или с подвывающих в зале людей

    Natasha Romanoff: барнс, ты все испортил.
    James Barnes: А почему чуть что так сразу Барнс?

    Gavin Reed: Неловкое чувство, когда остаешься ленивым тормозом с одним эпизодом.
    Carol Danvers: *горько плачет*
    Gavin Reed: Да ладно, это не так плохо.
    Ты же из марвел. Вы же там много играете.

    Steve Rogers: сын весь в папку. только вещами приторговывает хддд
    James Rogers: создаю луки из того, что есть хд
    Steve Rogers: мы можем собрать человека на пару

"
looking for...
Их разыскивают:
некромантией не занимаемся,
поэтому платим только за живых
снискали славу:
теперь мама будет
гордиться вами ещё больше
"
winning players
Наконец-то весна понемногу посещает наши края, а это значит, что пора ловить вдохновение и отправляться мечтами к иным неизведанным мирам. Поможет вам в этом наша новая акция «To boldly go».
В нашем замке с новостями туго
их обычно только две —
рассвело да стемнело
&
"
very interesting

Mirrorcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Mirrorcross » фандом » Ice Ice Baby [marvel]


Ice Ice Baby [marvel]

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[html]<center>
<div class="eppost-cont">
<img src="https://i106.fastpic.ru/big/2019/0121/cb/889ef34dccb3b3b1245a4438b95c90cb.jpg">
<br><br>
<div class="temp-block"> ❝ </div>
<div class=""> <div class="eppost-title">Ice Ice Baby</div>
<div class="eppost-subtitle"> // сержант Барнс, капитан Роджерс </div> </div>
<div class="templine"></div>
</div>
</center>
[/html]

июль 2016 // Ваканда
Дано: два великовозрастных идиота, один из которых пытается спасти другого от самого себя. вопрос: кто из них тупее? вопрос, конечно, риторический, но оба думают, что друг. Или сказ о том, как Стив с криокамерой Баки делили. #пропущеннаясцена #драмакишкиразледенило #какгражданкапотерялалучшегобойца #СтивкосплеитДикаприо #ВаканданавсегдааБакивкриокамере

Отредактировано Steve Rogers (22 января, 2019г. 01:51:23)

+3

2

— Стив, так надо.
За последние три дня Баки успел использовать все синонимы, включая «так правильно» и «так будет лучше для всех». Баки помнит — теперь помнит — что Стив даже в начале двадцатого века был упертым как баран. (Возможно, упертость — образующий стержень для Роджерса: верить и отстаивать свои идеалы до последнего, даже если придется в сотый раз получить по морде в очередной подворотне. Убери это, и Стив рассыпется как карточный домик)
В голодные годы таких слабых, чтобы ветром сдувало, было много. Кто-то говорил, что всему виной выбросы с заводов, кто-то — что тяжелый труд, кто-то — что наказание Божие. Факт в том, что Стивен Грант Роджерс оказался сильнее их всех с Бруклина вместе взятых, несмотря на хлипкую оболочку.
Баки не так уж много помнит из тех времен, поэтому не может понять, что его тогда больше привлекло: сила или контраст.

Барнс потирает обрубок руки и отворачивается: он больше не может смотреть на Стива.
Стив давит (наверное, он всегда так делал — знакомые ощущения), и Барнс уже не знает, как доказать ему, что так нужно. Зато Барнс помнит, что никогда не мог отказать Стиву. Например, ту вылазку на крыше в двадцать третьем придумал именно Роджерс. Влетело, конечно, Баки, который как распоследний идиот подверг опасности недавно только выздоровевшего друга. Но было весело, хоть оба и получили по домашнему аресту до старости.

У Барнса было много времени, чтобы подумать, чтобы вспомнить. А еще у Барнса был интернет, Ютуб и воспоминания людей, которые знали Стива лично.
Его личных воспоминаний было немного, но ни одно из них не сходилось с тем, что говорили те люди. Дело не в событиях, не в деталях — в восприятии.
Они говорили: Стивен Грант Роджерс — это лучшее, что могло случиться с Америкой.
Они говорили: Стив был самым честным и благородным человеком.
Они говорили: Роджерс — символ нации.
Баки бережно и аккуратно перебирал свои собственные  воспоминания и думал, что им всем повезло, что Роджерс оказался на их стороне. Так уж получилось. Возможно, случайно.
Ну, или он окончательно сошел с ума.

Вот это — было основной версией.
Он просто сошел с ума.
Сбой системы.
Алерт.
Идите нахуй.

Если машина не может работать правильно, машину списывают. Это логично.
Но Баки так и не смог спустить курок, потому что он должен был разобраться: это он — идиот, или остальные не видят дальше своего носа.
Говорят, воспоминания можно додумать (у Баки по-прежнему есть Гугл и Ютуб). Говорят, что психика пластична и может подстроится под любые условия. Например, выдумать то, чего не было.

Баки знает, что сломанное оружие списывают быстро. А еще про то, что ему осталось не так уж и много. (Он сам, у него есть пистолет с одной пулей) Но у него еще есть время, чтобы понять: он придумал себе Роджерса или тот действительно существовал.

Они думали, что Стива породила великая нация, демократия и правильные ценности.
Баки не имеет понятия, как именно Стив такой вот вышел, но система, при которой в среднем все жрут голубцы, но большинству достается просто сырая вода на неделю, ничего толкового родить явно не в состоянии.
Они приписывают его заслуги своей демократии.
Баки видел красных, пятилетку за три года и женщин, отдающихся за капроновые колготки.
Баки видел синих, разбухших от соленой воды людей, которые мечтали доплыть до этой самой демократии, но не смогли.
Баки видел черных, которые ели раз в три дня,  потому что в их стране была нефть.
Им действительно повезло, что Стив был на их стороне.

Баки отворачивается, потому что Роджерс опять вбил себе что-то в башку и не желает сдаваться. Это знакомо, это... правильно.
Баки считает, что они уже договорились с Шури, а уж она точно сможет договорится со своим братом. Баки остается только убедить Стива.
— Стив, так правильно.

Отредактировано James Barnes (8 февраля, 2019г. 22:18:35)

+3

3

Этот разговор затянулся на долгие дни, в которых не было места его желаниям. Оглушительный треск в голове – всего лишь отголосок событий, всего лишь попытки сознания выплеснуть накопившееся напряжение, всего лишь белый шум его мыслей, его чувств. Он не хотел знать, почему все чувствовалось неправильно, не хотел знать как ощущается вкус битвы с самим собой, с другом, за друга. Найдя новую точку опоры, он потерял старую. Горечь впиталась в него, отдавалась на корне языка, и он сглатывал вязкую слюну, почти веря, что в ней все еще капли крови от сбитых губ, все еще пыль и бетонная крошка, все еще морозный ветер дул в лицо. Он мерз в Ваканде. Мерз, смотря на своего вновь обретенного друга, ощущая за плечами груз принятого решения. Сколько еще таких решений ему придется принимать?

Этот разговор длится долгие часы, и в молчании звуки только звонче отдаются внутри, камертоном высчитывая ритм колебаний и сомнений. В молчании, перемежающимся убеждениями Баки, его правотой, его решением, его желанием, Стиву хотелось закрыть уши, заткнуть их посильнее, чтобы не принимать это решение, не соглашаться, чтобы не слышать это вновь и вновь. Зажмурить глаза, чтобы не видеть сквозь мягкую улыбку покаяния, отчаяния. Сколько еще это будет длиться?

«Им был и я»

Не был. Только наедине с собой, только за запертой дверью, отгородившись от всего, когда руки больше не цепляются за Баки, когда все сужается до колких воспоминаний, до немого крика, до сухих слез, он мог чувствовать внутри себя ту самую зияющую пропасть, в которую толкнул себя самого, выбирая без выбора. Он не мог крикнуть, что выбора не было, что Баки – это часть него, что все это всего лишь попытка вернуть себе себя. Но он провалился, он так облажался, он раздолбал тот шаткий мир, который установил после пробуждения. Не был, Тони, не был другом. Оказалось, что это намного больше.

Балансируя на самой грани так хочется уцепиться за что-то цельное, что-то единое, и Баки смотрит с горячностью трупа, смотрит сквозь, прося лишь покоя. И он не может, не может остаться один сейчас, взвалить на себя снова ответственность за своих людей, снова идти в поле, чтобы война поглотила его еще глубже, оплетая своими сетями. Он не хотел мирной жизни, но лившись даже возможности начать ее чувствовал горечь поражения, мерзкий привкус преследовал его теперь везде. Он считал, что не сможет найти эту мирную жизнь в этом времени. Он прав?

Когда-то давно они жили в Бруклине, мечтали выжить, жить как все и даже лучше, а теперь… Стив сплетает их пальцы, аккуратно тянет руку Баки на себя, сжимая, и вздыхает, хмуря брови.

Он понимает, что это эгоизм. Возможностей нет, и этот чертов код, когда вбитый в подкорку его друга, мешает тому начать новую жизнь в новом мире. Мешает ему даже дышать полной грудью, и это неправильно. Неправильно хотеть его остаться вне криокамеры. Неправильно убеждать, что есть другие варианты. Но он так устал быть правильным. В конце концов он преступник, беглый и разыскиваемый на всех континентах.

- Мы не все еще попробовали, Бак, - он тянет время, ему бы урвать еще немного тепла. Он так долго искал его, так долго стремился обрести дом, что сейчас тянет это чертовое время, зная, что сдастся. Баки всегда умел убеждать.

Он поднимает взгляд и смотрит в глаза.

«Вся твоя удаль родом из пробирки»

Впервые он согласен с Тони. Ему так страшно. Ему так страшно снова терять.

Отредактировано Steve Rogers (28 января, 2019г. 02:32:15)

+2

4

Баки остается только убедить Стива,  но, наверное, это невозможно.
Стив говорит, что они еще не все попробовали.
Стив говорит, что еще есть надежда.
Стив говорит, что они не могут вот так просто сдаться.
Стив говорит, говорит, говорит.
Но чаще Стив молчит и смотрит своими невозможными глазами, от которых Баки не может справится даже за своей еще больше отросшей шевелюрой.
Стив молчит, а Баки не знает, что возразить на это.
Лучше бы он сова занудствовал. Или орал. Или приказывал. Или, в конце концов, попытался ударить.
По крайней мере, Зимний знает, как на это реагировать. И Баки знает. Но Стив молчит, и Барнс впервые за долгое время оказывается в ситуации, из которой нет выхода. Выхода, который бы был рациональным и правильным.

Первая мысль — сломанное оружие списывают. В крайнем случае — отправляют пылиться на склад.
Барнс — оружие. Стив может отрицать это до хрипоты, но Баки Барнс из голодных, но славных тридцатых давно мертв. Для Стива с момента той злополучной операции едва ли прошло пять лет. Для Солдата — семьдесят; чистыми, без заморозки — лет десять, может быть, пятнадцать.
Стив правда пытается, но он все равно видит на месте Солдата того улыбчивого мальчишку из тридцатых или, может быть, того боящегося собственной тени сержанта из начала сороковых (Барнс не уверен, кого именно из них,  но не сомневается, что Стив видит не его теперешнего).
Баки не помнит, каково это было — быть ими. Он видит отрывки, смутные образы, вспоминает часть разговоров.
Но как бы он ни старался, он не не сможет стать тем, кем его хочет видеть Роджерс.

Баки мог бы притвориться. Джеймс Барнс тридцатых годов как задание — запросто (немножко интернета, документалок, записей очевидцев и рассказов самого Роджерса). Баки смог бы, отдай Роджерс такой приказ.
Приказы — это понятно, это просто, Солдат к ним привык.
Роджерс говорит, что Баки теперь свободен, но Роджерс не объясняет, что ему теперь с этой своей свободой делать.
Барнс теперь, может быть, и свободен, но что делать с модусом «Зимний Солдат»?

Вторая мысль — Баки теперь не только оружие. У него есть воспоминания (сложные, перепутанные, трудные, но они есть), даже какие-то документы (стараниями короля Ваканды). Теоретически Баки действительно может заняться всем, чем захочет. Теоретически. Мог бы. Если бы не коды.
Барнс устал, он больше не хочет сражаться. Он не хочет однажды очнуться с кровью на руках, потому что кто-то, знающий правильные слова, так приказал.

— А что еще мы можем попробовать? — Баки ухмыляется, как может, и заправляет за ухо прядь волос. Он не знает, как объяснить Стиву, что криокамера — лучший выход. Потому что Баки это знакомо. Там не страшно, там нет боли, только сон. Он проснется через год, может быть, чуть раньше, зато без кодов и постоянной угрозы со всех сторон.

— Это всего лишь криокамера, Стив, — Баки обхватывает Роджерса за шею и прижимается лбом ко лбу, малодушно надеясь, что в светлую голову Стива заползет немного здравого смысла. — Я никуда не денусь. Сможешь навещать меня хоть каждый день, — а ведь со Стива станется просиживать здесь штаны. Но Баки не может помочь Стиву справиться с этим, он себе-то помочь не в состоянии.
— Семьдесят лет прошло, Стив. Пара месяцев ничего не решит.

+1

5

Голос Баки тихий, и ему кажется, будто сам он уже мысленно внутри этой криокамеры, выстуженный, замороженный, вмерзший в нее, и Стив сглатывает сухим горлом, борясь внутри со страхом, с сомнением. Он сам знает лучше Баки, что они сделали все, что смогли. Он больше не подпустит к нему Шури, как бы он не был благодарен ей и Т’Чалле за все. Он больше не даст им этого, а новый план еще не готов. Он не знает. Он в растерянности.

Голос Баки скрипит, хриплый и тонкий, будто его голосовые связки стянуты, завязаны, и Стиву хочется уткнуться в плечо друга, обнять и наконец-то дать волю всему шторму внутри себя, дать наконец-то свободу всем мыслям, но он не может, он должен… Как когда-то он сдерживал плотину своей скорби над гробом матери, рядом с могилой отца, и Баки держал его, Баки всегда держал его.

- Я попытаюсь связаться с Тони, - он знает, что это провальная попытка, что это ужасная идея, что это отнюдь не лучший результат, ведь тот не звонит, не пишет, не хочет знать его. После всего, что случилось. И Стив знает, что не сработает.

- Бак, должен быть выход. Всегда есть, просто нельзя сдаваться, - но он знает, что они оба уже сдались. Просто время утекает, развеивается паром во влажном воздухе Ваканды, где оба застряли после выбора.

Его слова словно заезженная пластинка, расколотая иглой, крутящаяся на повторе песня, и это все уже не про них. Слишком много лет, слишком много боли, и Стив даже не хочет понимать от чего Бак бежит в криокамеру. Он бы также старался уйти?

«Я сделаю ради тебя все»

И он не делает. Он очень плохой друг.

- Я уже тебя терял, - Стив вздыхает, рассматривая стену. Пальцы сжимают ладонь, и хочется не отпускать. – Это страх. Снова пережить все то, что…

Стив неловко пожимает плечом, мол, знаешь, я тогда почти прыгнул следом. Знаешь, тогда перестал чувствовать жизнь, перестал боятся, ринувшись в бой за своей смертью. Знаешь, я сделал это за тобой, принеся больше пользы, чем если бы я был жив. Оно того стоило?

- Допустим, возможно, криокамера на пару месяцев, пока я не найду способ. Возможно… Тебе правда этого хочется?

+1

6

Тони.
Боже, Стив, куда дальше? Попросишь помощи у Гидры? Рамлоу, может быть?
Баки посильнее сжимает шею Роджерса и отстраняется. Кажется, Роджерс безнадёжен. Кажется, Баки тоже.
Солдат не знает, что именно связывает Стива со Старком. Зато он видел, что было в бункере. Баки Барнс был мертв вот уже как семьдесят лет. У Стива было больше года, чтобы смирится с этим.
Стив всегда был сильным. Сильнее всех их в Бруклине вместе взятых, и не важно, что только Баки Барнс видел это. Стив пережил скарлатину, астму, синусит и все возможные проблемы с туловом, какие только можно придумать.
Стив мог бы пережить его, Баки, потерю, не яви Александр Пирс свой охуительный план. (С другой стороны, будь на месте Пирса кто-то другой, не имеющий прирожеденного таланта управляющего цирка с конями, у Солдата было бы задание пристрелить по-тихому и свалить. И тогда бы Роджерс, скорее всего, не дожил до сто первого дня рождения, а у Баки Барнса не было бы ни единого шанса. Зато у Солдата был бы)
У Стива был шанс. Стив нашел Старка. Будь у них чуть больше времени, Старк бы заменил Баки Барнса, и тогда та стычка в бункере могла бы пойти по совсем другому сценарию.
Очевидно же, Старк тогда был прав: Солдат заслуживает смерти за то, что он сделал. Как минимум — суда.
Вместо этого у Солдата теплая постель, трёхразовое питание, вакандские закаты и какие-то огрызки воспоминаний, благодаря которым он иногда верит, что когда-то был человеком. Так себе Пиноккио.
Верит, но не имеет понятия, во что.

Солдат уже даже не берется предполагать. У него не хватает мужества объяснить, что Баки Барнс умер ещё в Аззано. На крайний случай — на том самом поезде.
Солдат не будет говорить Стиву, что сбежал тогда, после хэликерриеров, потому что решил, что все его новые воспоминания — навязанные, внешние. Как обычно.
Музей ничего не решил: Солдат видел мальчишку с его лицом, который был слишком беспечен и слишком самонадеянно смотрел на своего капитана, чтобы выжить.
Мальчишка умер, Солдат остался.
И теперь Солдату предстояло объяснить Стиву Роджерсу, почему криокамера это ок и нормально.

— Обязательно есть, Стив, — Солдат сжимает плечо Роджерса. — Просто не сейчас.
Солдат и правда хотел стать Баки Барнсом. Солдат даже верил, что у него все получится. Пока один чудесный человек не напомнил ему про коды. И про то, что он убил Говарда Старка (не сказать, к слову, что они когда-то были особо знакомы). И ещё кучу людей, помимо него.

У Солдата нет миссии, значит, Солдат должен спать. А Баки Барнс никогда не должен был просыпаться.
— Все будет хорошо, Стив, — Барнс врет и не краснеет. Потому что Стиви смог бы прижиться, смог бы найти свое место в новом мире, не объявить Барнс со всеми потрохами. Даже не так: перенестись Барнс из прошлого, у них ещё был бы шанс. Но Барнса здесь нет, только слабая тень. А Солдат на миссии, включающие в себя моральную поддержку, не приучен.

— Мне так хочется, Стив.
Так будет правильно.

+1


Вы здесь » Mirrorcross » фандом » Ice Ice Baby [marvel]


Ролевые форумы RoleBB © 2016-2019. Создать форум бесплатно