"
tell me the story bro

    grandmaster: Thor Odinson, бум знакомы? :з
    thor odinson: корабль не верну
    loki laufeyson: Я его уже отработал
    thor odinson: я не виноват, что корабль стоял никому не нужный
    grandmaster: нужный
    он был для о р г и й
    thor odinson: К сожалению я узнал об этом слишком поздно. В любом случае, что упало — то пропало

    steve rogers: мой вариант тусовок
    "У нас было 2 тюбика энтеросгеля, 75 таблеток активированного угля, 5 упаковок цитрамона, пол солонки мезима и целое множество витаминов всех цветов и расцветок, нам было около тридцати и мы поехали с одной ночевкой к друзьям на дачу"

    stephen strange: На кассе спрашивают: Вы в первый раз у нас?
    Я такой, мол, да.
    — Здорово! А как вы к нам попали?
    Я, настороженно: Я почти уверен, что зашел через дверь.

    elijah kamski: вместо "Интеграция" прочитал "Деградация"
    sombra: я вот вселенную марвел не знаю нихера, так что... вы кто, дядь?
    quentin beck: Я хороший человек
    Ты можешь мне доверять
    Даже детей. Особенно детей

    quentin beck: Я предоставляю полный комплекс услуг.
    Веду утренники, свадьбы, продаю гербалайф и наебываю людей
    kuroo tetsurou: Хороший иллюзионист, и конкурсы интересные хд

    james rogers: Не даешь конкретику. Вот и получается, что у Джеймса не все так плохо с ориентацией. А дальше сами думайте, к чему это.
    quentin beck: Заинтриговал, чертяка
    james rogers: Во мне столько тайн и загадок

    quentin beck: Взрослая жизнь: выбирать между поездкой на языческое капище и походом в банк за перевыпущенной картой

    evan macmillan: Майерс: /кидает фото печенья в виде животных/
    Майерс: я только что съел черепаху и коровку. На очереди кошка.
    Эван: ТЫ НАСТОЯЩИЙ УБИЙЦА.

    peter parker: ну что за идиотизм? пятый стол по центру квадратного офиса. как пятая нога ну

    peter parker: греет душу аванс и солнышко из-за туч
    kuroo tetsurou: и Квентин. Квентин тоже должен быть в этом списке хд Греть. Согревать. Пригреть на груди.
    Кхм. Да. Прастити хд
    peter parker: Квентин мне другие места греет :'D

    carol danvers: шавуха и арбуз
    как тебе такое, илон маск?

    stephen strange: 3д очки — это вообще больная тема. Я раньше делал типичную ошибку грамотного человека, спрашивая, сколько пар очков они хотят купить. На что из раза в раз получал ответ: "а что, одни очки нельзя купить? Только парами?"
    Или, еще лучше: "Не надо пару, мне одно... очко"

[ нужные ]
"
looking for...
Их разыскивают:
некромантией не занимаемся,
поэтому платим только за живых
снискали славу:
теперь мама будет
гордиться вами ещё больше
"
winning players
Дорогие друзья, аттракцион невиданной щедрости – к вашим услугам акция « Welcome Everyone!» Абсолютно все персонажи из любых фандомов идут по упрощенной анкете! С 19 августа по 30 сентября для вас действует прием по пробному посту.

новости #23 [new]

что новенького?

удаления [17.08]

поджарим ваши задницы

челлендж #5, неделя 4

Spirit inside

В нашем замке с новостями туго
их обычно только две —
рассвело да стемнело
&
"
very interesting

Mirrorcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Mirrorcross » альтернатива » да разверзнет господь


да разверзнет господь

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

[html]<center>
<div class="eppost-cont">
<img src="https://i.imgur.com/V2IAHFa.jpg">
<br><br>
<div class="temp-block"> ❝ </div>
<div class=""> <div class="eppost-title">да разверзнет господь</div>
<div class="eppost-subtitle"> // QUENTIN BECK & PETER PARKER </div> </div>
<div class="templine"></div>
</div>
</center>
[/html]

20хх год // Галаад (бывшие США)
Войны, кризисы и экологические катастрофы не могли не отразиться на человечестве, что привело к бесплодию 99% женщин Земли.
Выход из положения был найден: если нельзя вернуть способность к деторождению женщине, то нужно попытаться дать ее мужчине.
Годы генетических экспериментов завершились удачно.
Но какой ценой?

p.s. да, это гейомегаверсия "рассказа служанки", и что вы нам сделаете? :'D вас предупредили крч

Отредактировано Peter Parker (28 июля, 2019г. 22:16:24)

+2

2

Иногда Квентину казалось, что он меньше решает за себя, чем иная женщина.
Когда это началось? Раньше, чем первая Служанка опустилась на хозяйские простыни. Удавка затягивалась так незаметно, что вначале казалось кому-то изящным шёлковым шарфом, кому-то - дорогим галстуком. Всё было медленно. Как вскипающая вода. Она ведь и камень точит. Она даёт траве сил пробиться через асфальт. Она незаметно прибывает и убывает, повинуясь луне и меняя береговую линию до неузнаваемости. Изменения были подобны воде. Галаад превратил её в лёд: отстранённый, нерушимый, запирающий в себе всё, что когда-то захватили бурные потоки.
Квентин прикрыл глаза, затягивая узкую полосу галстука и приглаживая волосы. Он больше не мог выйти из комнаты в одних спортивных штанах и пожарить себе холостяцкую яичницу, не заправляя постель, оставить кофейную кружку с пожелтевшими подтёками, перестирать одежду только когда она накопиться, быть единственным хозяином своей берлоги. Теперь вокруг него были женщины, которым он должен был позволить сделать всё за него - хозяйничать на его кухне, готовить его еду, быть в его постели. Квентин выдохнул сквозь сжатые зубы и досчитал до пяти. В доме было тихо – исключая тихие голоса внизу, в гостиной. Эллисон сказала что первой познакомится со Служанкой. Пусть хоть тут почувствует свое превосходство - красивая, статная, властная по сравнению со всеми остальными женщинами. Настоящая жена. Бек знал что она будет отыгрываться на бедном парне... Нет. Нельзя. Неправильная мысль.
Голоса в гостиной стали громче. Очевидно, женщина уже вовсю уничтожала "соперницу".
Мужчина усмехнулся неожиданно сам для себя – и этот звук погасили книжные шкафы и плотные занавески. Что-то всё же не меняется – звукоизоляция, похоже, всегда была и будет дерьмом. Его прошлая квартира была обычной – бумажные стены, картонные потолки. Любой чих был слышен, во время секса приходилось закрывать рот и... Не то что бы его так много было, этого самого секса. И тот отняли.
Квентин когда-то был молод, амбициозен, какие-то блага ему, молодому горячему дураку, казались излишествами. Это были вещи для тех, кто был богат, или тех, кто опустился. Наркотики, алкоголь, продажные дешевые женщины и дорогие машины. Бек был согласен – забирайте это, оно мне не нужно, пусть все мы будем равны под Богом.
Он не замечал – или не хотел замечать, как людей вокруг начинали дискриминировать. Ориентация. Вероисповедание. Раса. Не высовывайся, говорил он тем, кто не влезал в рамки общества. Со мной всё в порядке, говорил он тем кто боялся. Будь как я, не поднимай головы, терпи и отдавай по первой просьбе и будешь сыт и цел. Махнул рукой на некоторые простые блага цивилизации ради амбиций и эго, почуяв выгоду. А остальные - остальные лишились этого потому что были другими.
Его родители всегда говорили ему, что некоторые цели заслуживают принесенных жертв. Они были верующими. В Бога. В высшее благо. В благородную цель, для которой живёт человек. Цели были христианскими, а мотивы Бека – нет. Родители гордились им - вначале.
Они кругом ошиблись.
Квентин еще с лестницы заметил красный плащ, тяжёлыми складками спадающий с вешалки – как занавес театра, в который он ходил с родителями. Его закрыли первым - тогда это не казалось ему чем-то плохим. Сколько лет прошло? Двадцать? Он уже не так молод, не так наивен, не хочет больше уступать ничего – но продолжает наступать себе на горло день за днём стоять перед зеркалом, готовясь выйти к жене, к сослуживцам, ко всему миру, заперев себя внутри блестящими пуговицами мундира или сюртука - зависело от дня.
- Её привели, - Элисон повернулась на звук его шагов, и мужчина наклонил голову с улыбкой, рассматривая жену и не поворачивая головы к Служанке. Его не волновало это несчастное безмолвное создание. Не должно волновать. Только тело - вот что имеет значение.
На лице жены он видел очевидное раздражение, презрение и брезгливость. Немного низко, но его веселило когда она бесилась. Маска падала, и фурия за ней пугала меньше постной, стерильной личины.
- Славно, - он едва повернул голову, окидывая взглядом бесформенную в этом подобии платья фигуру в белом чепце, - Здравствуй. Благословен плод.
Не знай он, решил бы что это обычная женщина. Служанка смотрела в сторону, кадык был закрыт высоким воротом... И все же - широкие плечи, крупные кисти, ни намека на ширину бедер. Квентин не смотрел на них на улицах. Не интересовался "Красным Центром" более необходимого.
И вот теперь он был в его доме. Не мужчина, не женщина. Ниже гендерного изменника, ниже женщины, бесправный и безгласный, тот, чьего взгляда он никогда не увидит, а после рождения ребенка и не вспомнит.
Омега.[icon]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2019/7/30/754b59cb4010b00daa2b0ebcf56bcc9d-full.jpg[/icon]

+3

3

https://i.imgur.com/kuQLtoA.gif

Бледная крупная ладонь медленно скользит по холодному металлу перил, поднимаясь выше и выше с каждой пройденной ступенью. Мрачный особняк с большим садом и оранжереями, с виду больше напоминающий миниатюрный готический храм, чем чей-то дом, пугал и завораживал одновременно. В нем таилась неизвестность, опасность и боль. Не потому, что юное воображение было слишком живым и наивным. А потому, что у Служанки просто нет светлого будущего.

«… - Вы – не творения Господа. Вам самое место в чреве Преисподней, откуда Вы и появились на свет с помощью рук человеческих. Но теперь, возрадуйтесь! Ибо грехи свои Вы будете замаливать трудолюбием и покорностью пред волей Господа и хозяев до конца дней своих, а воля Его – продолжать род человеческий любой ценой. Хвала!
- Хвала!...»

За крыльями белоснежного боннета видно мало, лишь узкая тропинка под ногами и на несколько метров вперед, большее Служанкам не положено. Подавляя в себе любопытное желание оглядеться по сторонам, Питер в первобытном страхе уставился прямо в пол, лишь на слух улавливая, что его все еще сопровождает Тетя Лидия, которой поручили доставить нового «члена» семьи прямиком из Красного Центра. Наставница сохраняла молчание по отношение к своему бывшему подопечному и раздавала указания Хранителям, один из которых брезгливо поморщился, увидев на пороге юношу в алом плаще, и пропустил в дом.
Нервно втянув носом воздух и опасливо подняв взгляд, Паркер осторожно осмотрел просторную прихожую, лестницу на верхний этаж и скромно стоящую Марфу у входа в одно из помещений, должно быть на кухню. Женщина лет сорока в сером широком платье и платке одарила новоприбывшего сочувствующим взглядом и приветливо улыбнулась уголком рта.

- Святой день, - чуть поклонилась Марфа, как только тетка прошла вглубь первой, утягивая за собой Служанку.
- Святой день, дорогая, - широко улыбнулась Лидия, покосившись на Питера и лишь тихо вздохнув на его испуганное молчание, забрала плащ с угловатых плеч. Мальчишка проявлял излишнюю покорность и подрагивал от страха, можно было простить ему маленькую слабость, но не перед Беками.
Служанки не знают до последнего момента, к кому именно и в какую семью их распределят из Красного Центра – места, где происходит идеологическая обработка и подготовка к новой роли потенциальных «инкубаторов» для высокопоставленных лиц. Только Командоры, члены военного правительства Галаада, имеют право на такую роскошь как женитьба, и, в случае бесплодия своей женщины (что происходит в 99.9% случаев), на Служанку, способную зачать и выносить здоровое дитя.

В Центре Рахиль и Лии было… плохо. Постоянные уроки о послушании и тотальный контроль, что даже в туалет не сходить без присмотра, психологические унижения и одновременно восхваление долга и дара искупления, телесные наказания за любой косой взгляд и тем более дерзкое слово. Питер старался, очень старался быть послушным мальчиком, но даже у него остались несколько шрамов от ожогов электрошокером под ребрами. Для профилактики – так говорили они. И все-таки покинуть уже ставшее за полгода таким болезненно привычным место оказалось непросто, ведь человек привыкает ко всему, на самом-то деле, даже к виселице. Тем более, когда дальнейшие перспективы приносят лишь пустоту внутри, забирающуюся в самое нутро и пожиравшею живьем своими кривыми зубами.
Питеру пятнадцать и он совершенно не готов к тому, что его ждет.

- Святой день, миссис Бек, - довольно протянула Тетя Лидия, провожая Питера в гостиную и останавливая перед кушеткой. В доме тепло, уютно трещит полено в зажженном камине, а напротив сидит статная женщина с виду не старше тридцати, в светло-синем элегантном платье и взглядом, прожигающим насквозь, - Оставляю в Ваши заботливые руки Квентинову. Она может быть через чур скромной, но порой эта покорность то самое благо, что нам нужно.
- Можешь сесть, - после недолгого молчания раздраженно бросила миссис Бек, встряхнув роскошными белыми кудрями по грудь. Жена командора определенно была красивой женщиной, в этом мальчишка не сомневался, пусть даже и не видел ее лица. Но что-то подсказывало, что за внешней привлекательностью скрывается уродство души, - Я так понимаю, мы – твоя первая семья?
- Да, госпожа, - подчинившись нервно выдохнула Служанка, едва заметно перебирая кончиками пальцев красные полы своего широкого платья-рясы.
- Что ж, значит, знания в твоей голове еще свежи, я надеюсь, но позволю себе напомнить, что тебе делать запрещено в этом доме, - женщина поднялась с кушетки и скрестила руки на груди, широкими шажками меря комнату и постукивая каблуками, - Тебе запрещено покидать дом без разрешения, запрещено ходить по улице без своей пары-служанки и Хранителя, запрещено заходить в мой сад, запрещено поднимать свой проклятый взгляд на…

Со стороны двери послышались шаги, и миссис Бек опасливо замерла, оборачиваясь на шум, и хмыкая в сторону Питера «ее привели». Услышав мужской голос, юноша резко поднялся со своего места, распрямляя юбку и скрестив ладони покорно склонил голову, выказывая безграничное уважение хозяину дома.
- Да разверзнет Господь, - тихо ответила Служанка Командору, чувствуя, как от нервного напряжения становится душно и голос теряет хоть какую-то крепость, - Мир Вам, да буду я… достойна милости Господней…

Отредактировано Peter Parker (3 августа, 2019г. 22:23:39)

+4

4

То, что его благоверная была в бешенстве и шипела змеёй было очевидно - даже если бы он не слышал этого ещё из коридора, то догадался бы по ее напряженному лицу и сцепленным пальцам. Квентин подошел к женщине ближе, мягко целуя ее в висок и целомудренно касаясь руки. Это, конечно, не помогло - наоборот, она только с новым витком ненависти уставилась на Служанку, сдержав, впрочем, внешние проявления. Не то что бы Бек ожидал другого - Эллисон не была ни кроткой, ни покорной, ни нежной, надевая маску благочестия только перед ним и миром за порогом этого дома, думая, очевидно, что он не заметит этого.
Что это было? Он не брался рассуждать и копаться в её голове, боясь обнаружить там что-то не предназначенное для его глаз. В Галааде не разводились. Эллисон не рисковала потерять свой более-менее защищенный статус, имела абсолютную власть в этом доме - не над ним, конечно. Была ли это извращенная форма любви или собственничества, которая заставляли её превращаться в змею при виде возможного конкурента? Бек должен быть осторожен, если хочет чтобы Служанка осталась в их доме и выполнила своё предназначение, а не сбежала, удавилась или что похуже - потому что это были вчерашние дети, которых довести было легче лёгкого. В том числе и это трепетное создание – сколько ему лет? Шестнадцать?
Квентин отступил от жены и впервые посмотрел на Служанку прямым изучающим взглядом, улыбаясь. "Крылышки" скрывали от него лицо, но теперь было очевидно что это парень, и называть его "она" в голове стало немного неправильно.
Даже по сравнению с неправильностью всей ситуации в целом.
- Я командор Бек. Не нужно так щебетать, милая. Мы тебя не обидим, - Квентин дружелюбно улыбнулся, игнорируя раздраженный вздох жены и наклонил голову, тщетно пытаясь мельком заглянуть под "крылышки" так, чтобы это осталось в рамках приличия, - Обещаю. Мы рады что Господь послал тебя нам.
Квентин выпрямился и улыбнулся жене ласково, наблюдая за сдерживаемой бурей эмоций на её лице.
- Дорогая, позаботься о ней и позволь радости наполнить твое сердце. Сегодня святой день. Попроси Марфу накрыть по-праздничному, я постараюсь быть пораньше. И... Рад был познакомиться, - сказал он перед тем как выйти в коридор, прикрывая за собой дверь.
Он знал, что Служанка отправится в свою комнату сразу после разговора с Эллисон. Потом, возможно, на прогулку со своей напарницей - интересно, с кем она будет ходить в паре? Что они делали все остальное время - вне Церемоний, походов в магазин и прочих обязанностей? Просто сидели в своей пустой комнате?
У Жён хотя бы была возможность свободно ходить по дому и в гости, заниматься чем-то - рисовать, садовничать, шить и вышивать. А Служанки - это ведь были подростки, запертые в четырёх стенах.  Пацаны, пусть и воспитанные иначе, с достаточным уровнем тестостерона, который развивал в них очевидные мужские черты. Квентин не был биологом - его познания в этой сфере организмов ограничивались далекими школьными годами, но он помнил как тяжело было усидеть на одном месте.
Возможно, это просто у него было шило в заднице.
Он не мог не делать ничего - конечно, с возрастом его хобби стали менее активными, и сейчас он вполне мог провести вечер или часть выходного за чтением, но мысль о том, чтобы быть запертым в комнате без возможности хоть как-то убить время...
Квентин поежился. Иногда ему не хватало времени на все дела, и такой роскоши как несколько часов полного безделья он не мог себе позволить. Водитель уже ждал Бека за рулем служебной машины, и мужчина поспешил к нему, не раскрывая зонта под начинающим накрапывать дождем.
Долг ждал его.
Заниматься приходилось многим. Квентин знал, что за повышение и Служанку придется работать больше - теперь весь городок охранялся и патрулировался по его планам. Составить графики, узнать о состоянии машин, снабжении, организовать дополнительное сопровождение... Если бы они были в старых Штатах, его бы звали шерифом.
Но ему нравилось это. Сидя в кабинете командовать маленькой армией, получать обратно какие-то блага от тех командоров, что были старше него и могли достать вещи в обмен на пару дополнительных Хранителей в том или ином месте.
Улицы были пусты, но это не значило что они были безопаснее - особенно для тех, кто опасался за свою жену, служанку, ребенка или Марфу, а иногда и за свою жизнь.
Он старался не думать о том, как живется сейчас в больших городах. Насколько опустели родные улицы Нью-Йорка или солнечный Сан-Франциско, в котором он побывал еще подростком?
Каждый день, возвращаясь с работы во времена молодости он встречал соседей - ругающихся, веселящихся, пьющих и просто шатавшихся по коридорам.
Сейчас его изо дня в день приветствовал полупустой дом. Из всех его обитателей Квентин мог поговорить только с женой и с водителем, оставаясь в одиночестве за дверьми своего кабинета который день подряд.
Служанки словно не существовало. Ни в один из дней он не заметил ни следа - кроме тяжелого красного плаща в коридоре, да такого же красного зонта. Он не слышал ни голоса, не видел его мельком и ждал Церемонии, безмолвно наблюдая за календарем – или напрочь забывая о ней, озабоченный очередной необходимостью согласовывать что-то с Очами.
[icon]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2019/7/30/754b59cb4010b00daa2b0ebcf56bcc9d-full.jpg[/icon]

+4

5

Интересно, что я сделал, чтобы заслужить все это? Согрешил в прошлой жизни или в этой? Или то, что я родился тем, кем родился, уже мое проклятье до самой смерти?

Питер продолжал смотреть в пол перед собой, но чувствуя, что к нему обращается Командор, чуть повернул голову на источник звука и уставился на пуговицы на пиджаке мужчины. Он был высоким, статным и внушал страх, Паркер едва ли доставал ему до плеч, но что более удивительно - его голос успокаивал, внушал подобие надежды и обещал, что все будет хорошо. Юноша кожей  чувствовал этот изучающий взгляд, гораздо более теплый и любопытный, чем тот, что бросала жена командора, полный ненависти и презрения.
- Для меня честь… быть здесь, командор Бек, - Служанка осторожно, насколько позволяли правила, приподняла голову, открывая себе вид на мужчину еще немного, на его густую бороду и пухлые губы, вытянутые в мягкой улыбке. Квентинова невольно улыбнулась и вновь потупила взор, когда в гостиную вошла Марфа.
- Проводи ее в комнату, я хочу видеть тебя как можно реже, - устало выдохнула миссис Бек, покидая помещение вместе с супругом. Парнишка еще немного подождал и, наконец, смог выпрямиться, с унылым вздохом взглянув на женщину в сером.
- Все будет хорошо, дорогой, - тихо проговорила Марфа, осторожно беря дрожащую юношескую ладонь в свою и крепко сжимая.
А будет ли?
[indent]
«… - Мама? - на глазах у мальчика слезы, он весь дрожит как лист на ветру, что даже идти сам не может, пока двое мужчин тащат его под руки из больницы прямиком в черный фургон. Расплывчатые перед мутным от влаги взором родные силуэты дают надежду, такую светлую и чистую, за которую Питер хватается как утопающий за соломинку и кричит изо всех сил, - МАМА! ПАПА!
Мэри и Ричард в ужасе бежали к своему ребенку, не обращая внимания ни на предупреждающие крики Хранителей, ни на преграду на пути в лице Очей, выстроившихся в черную вооруженную стену и с каменным безразличием взирающих на родительское горе.
- Нет, нет, Питер, мой мальчик! – Мэри едва не упала на колени в рыданиях, пытаясь прорваться к машине, куда заталкивали ее сопротивляющегося сына, - ОСТАВЬТЕ ЕГО!
- Ещё один шаг и тебя отправят в колонию, мразь, - звучно рыкнул солдат, отпихивая от себя эконожену и уже собираясь ударить прикладом автомата, как его за руку хватает Ричард - и тут же получает по лицу. Очки мужчины летят на бетон и разбиваются, вместе с надеждой Питера на спасение. Он хрипло хватает ртом воздух, цепляясь за плечо Ока и продолжает бороться, кусаться, брыкаться и выбраться из тисков, пока кто-то не бьёт его по затылку и не отключает свет…»

[indent]
Резко распахнув веки и судорожно хватая ртом воздух, Питер вскочил на постели, цепляясь за одеяло словно утопающий. В каком-то смысле он и правда чуть не утонул в кошмаре, едва не захлебнувшись болезненными воспоминаниями. Попытки подавить жалость к себе, депрессию и скорбь по родителям помогали лишь на некоторое время. Стоило надолго остаться одному в комнате, что приходилось делать каждый день, как мрачные мысли заполняли голову и утягивали в бездну самобичевания, вперемешку с проблесками светлых моментов детства в памяти.
Служанкам было запрещено читать и писать. Наказание за неповиновение и тягу к учебе шло по нарастающей: первый раз – фаланга пальца, второй раз – весь палец, третий раз – кисть, четвертый раз – рука. После пятого раза столь злостную нарушительницу правопорядка и законов Галаада вряд ли кто-то видел. Еще каких-то полгода назад юноша любил вести дневник, записывая все свои мысли и переживания, особенные события в еще такой недолгой жизни, происходящее вокруг и внутри дома. Сейчас же роль дневника периодически выполнял безликий собеседник, которому Паркер рассказывал все, выговариваясь, плача и скуля в подушку. Люди, живые, из плоти и крови, не могли услышать от него настоящее имя, не то, что о прошлой жизни, здесь это никого не интересовало.
У Квентиновой нет прав, нет свобод, нет выбора. Только долг.

Вытерев дорожки слез с покрасневших щек, Питер напоследок беззвучно всхлипнул и посмотрел в окно. Сквозь плотные занавески проникал яркий солнечный свет, возвещая начало нового дня. Самого ожидаемого для семьи и наипаршивейшего для Служанки – день первой Церемонии. В начале недели самочувствие парнишки ухудшилось, он был апатичен более обычного, тело содрогалось от волн жара с головы до пят и раздражающим спазмом сводило внизу живота. Мэй, Марфа семьи Бек, не смогла скрыть своим молчанием информацию о начале овуляции у Служанки, поскольку опытный глаз тетки Лидии легко все заметил, о чем сразу же сообщили главе семейства и его жене.
Первая половина дня ничем не отличалась от обычного: вот уже третью неделю Квентинова встает с рассветом, убирается в комнате, приводит себя в порядок, надевая красное широкое платье с высоким воротом и белый чепец, и спускается на кухню, помогая Мэй готовить завтрак. После чего внимательно выслушивает, что нужно будет купить, а к чему прицениться, проговаривает про себя весь список три раза, забирает необходимое количество талонов, берет свои неизменные «крылья» и красный плащ, и отправляется за покупками вместе со своей парой. Служанкам запрещено передвигаться по городу в одиночку и куда бы то ни было вообще без разрешения. Только в магазин и только в сопровождении соседской Служанки. Дождавшись у ворот особняка Мартинову, Питер приветствует спутницу и прогуливается до ближайшего супермаркета, в котором покупает по талонам все необходимое, обменивается любезностями с другими Служанками и в тишине возвращается домой бок о бок с Мартиновой.
Все оставшееся время после обеда Питер проводит в своей комнате и занимается… ничем. В четырех стенах хочется волком выть, перебрать кровать, перестирать одежду, выдраить ванну и раковину, да хоть по потолку бегать. Периодически его навещает Марфа со стаканом теплого молока и парой ласковых фраз. Почему она так добра к нему юноша не знал, да и не особо над этим задумывался, он просто цеплялся за эту толику теплоты, которую получал, и был невыразимо благодарен.

Ближе к полуночи Мэй посоветовала принять ванну, надеть чистую одежду, выглядеть максимально опрятно и невинно, чтобы не вызвать гнева миссис Бек. Жена Командора еще вчера была в ярости и, судя по звукам, разбила одну из дорогих ваз в гостиной, а сегодня утром была на удивление тихой и спокойной, и старательно игнорировала присутствие Служанки в своем доме. Как бы не затишье перед бурей… – нервно сглотнул юноша, надевая после горячей ванны новое платье, поправляя чепец перед зеркалом и нехотя покинув свое единственное убежище. Спускаясь в гостиную, Питер стал вспоминать все, чему его учили в Красном Центре, так старательно готовя к Церемонии: как себя вести во время молитвы, что говорить, какую позу принять и куда ни под каким предлогом не смотреть. Обреченный на заклание, с каждым шагом Паркер отстранялся, абстрагировался, превращаясь в Квентинову – омегу, созданную для того, чтобы помочь человечеству выжить.
Служанка вошла в гостиную первой, взяла красную бархатную подушку, бросила посередине комнаты и уселась на ней на колени в ожидании остальных. Через минуту подошла Марфа и Хранитель, охранник-водитель семьи Бек, а затем и Жена Командора, закрыв дверь за собой и деловито пройдя на своих каблуках к камину устроилась в кресле напротив в ожидании. Вскоре раздался стук в дверь, и с позволения миссис Бек вошел Командор.

Пожалуйста, пусть все будет… быстро.

+3

6

Квентин не лез во взаимоотношения Жён, Тёток и Служанок, как и в их репродуктивные циклы. Эти вещи не интересовали его и вообще никак не касались - за пределами рекламы, которую он не видел с тех пор, когда… Если он продолжит так думать, то состарится раньше времени. Женщины в семье Беков – не этой семье, той, старой, настоящей, табуировали эти темы даже для самих себя – и дело не в религиозности. Просто как-то не принято. Грязные, личные, уязвляющие темы и ритуалы. Всё, что сказали мужчинам – как вести себя на Церемонии. Все что он знал - в один день тётка Лидия посетила их дом с разговором, после чего всё пришло в движение. Ничего не изменилось в распорядке, но была некая... Суетливость и беспокойствие. Квентинову отвезли к врачу, Эллисон ходила мрачнее тучи, а Марфа окружала Служанку заботой и теплом, словно собственное дитя. Это был их мир и их правила, и мужчина был бы круглым идиотом, если бы полез.
Квентину нравилась их Марфа. Честно. Они никогда не разговаривали, но эта женщина была ему симпатична. Напоминала мать или веселую старшую сестру своей заботливостью, позитивом и неутомимостью. Напоминала его мать и его сестру. Он не делал попыток сближения,  проявлял благосклонность - улыбкой, кивком и взглядом, но не более. Эллисон могла заревновать, а навлекать на женщину лишние беды из-за симпатии... Ну и не о чем им было говорить. И волки сыты, и овцы целы – эта женщина, имя которой он даже не знал, была как пустое место, на котором срываться было бессмысленно.
Дата была определена.
Бек открыл глаза, словно и не было никакой сонной неги, разбуженный лучами восходящего солнца.
Это было дико даже для него. То, что происходило в запертой спальне, оставалось в запертой спальне – между ним и Эллисон, между любым командором и его женой, между мужчиной и женщиной. Квентин подозревал что так или иначе, что-то становилось известным узкому кругу лиц: сплетня, недомолвка, запись в его медицинской книжке или личном деле. Командоры за закрытыми дверьми становились мужчинами, похвалявшимися своими половыми победами. Жены сплетничали, меряясь своими мужьями не хуже них самих. Бек привык к вопросам, на которые отвечал с должной долей презрения.
Его тело и он сам принадлежал государству, и государство неодобрительно косилось.

Он был евреем.
- Нет.
Квентин перехватил ладонь женщины, и, опомнившись, ослабил хватку на узком запястье, которое он мог удержать без какого-либо труда, сломать, оставить синяк... Эллисон поджала губы, посмотрев ему в глаза с неудовольствием и выдернула руку, потерев светлую, чуть подзагорелую кожу. Наверняка завтра утром там будет лиловое кольцо от его хватки.
- Я не хочу чтобы ты смотрела или трогала. Поняла? – мужчина коротко поцеловал её и подтолкнул её к кровати ненавязчиво, пытаясь загладить возникшую неловкость, сбивавшую их с настроя.
- Ты со всеми так обращался? – раздраженно фыркнула она, садясь на край кровати и снова опуская взгляд к ширинке.
- Нет, ты особенная, - Квентин снова встретил раздражённый взгляд и удержался от остроты, - Это неправильно, милая - то что со мной сделали. Неправильно.
- Это всего лишь обрезание!
- Религиозное, милая, - Квентин надавил на ее плечо, укладывая животом на кровать и раздражённо сжимая зубы. Он не хотел видеть её лица. Он не хотел, чтобы она его касалась.
Эллисон вздохнула и покорно раздвинула ноги. Мужчина поблагодарил Бога за её покорность.
Его тело принадлежало государству.

Накануне Церемонии его благоверная совсем разошлась - за двадцать лет впервые позволила себе сорваться при нём – и на нём. Квентин спокойно наблюдал за истерикой, в ходе которой пострадала их коллекция фарфора - ее коллекция. Ему было все равно на все эти мелкие статуэтки, соусники и чашки, лежавшие теперь на полу и хрустевшие под подошвой ботинка, плевать на то, что она стучала кулачками по его груди и кусала за руки. Растрепанной и тяжело дышащей она была куда искренней, чем когда-либо. Бек знал, что Эллисон скажет, как его обвинит - все то же, самое, только другим тоном он уже слышал множество раз, дожидаясь момента, когда все уже свершится и она перестанет терзаться неизвестностью и грызть его за компанию.
Возникшую холодность в постели Квентин воспринимал как чудо Господне, потому что иначе его ладонь уже давно сжалась на её горле.
Бек оставил её одну в комнате и вышел в сад, закуривая и зная, что когда он через полчаса вернётся, она уже будет спокойна.
Змея.
Он слышал, как по лестнице поднимался водитель, Марфа, Служанка, дожидался своей очереди, позволяя похолодевшему ветру унести дым и запах сигареты. Вот так он относился к будущему ребенку – Квентин усмехнулся. Курит перед зачатием. Не было ли это в брошюрке о том, что вызывает патологию плода?
Плевать. Мужчин в этом не обвиняют.
Бек выкинул окурок и вернулся внутрь, поднимаясь по ступеням и физически ощущая напряжённое молчание дома. Стук в дверь – как положено. Ответ – как положено. Словно ответ на тест или поход в магазин по списку.
Интересно, как Марфы покупают продукты и готовят по рецептам, если им запрещено читать?
- Добрый вечер, господа. Дорогая, - мужчина встал возле камина, оглядев Эллисон, их безмолвных свидетелей и, наконец, опускаясь взглядом на фигуру в скромном белом чепце.
Мальчишка. Он выглядит чуть старше и развит сильнее, чем Квентин предполагал – такого не перепутаешь с женщиной, не выставишь за неё. Вот почему ещё его жена бесилась. Боялась, что у него встанет на пацана.
- Давайте приступим, - Бек механически берет книгу в руки и начинает читать – читать по памяти, потому что он не смотрит в книгу. Он смотрит поверх страниц, на омегу, рассматривая его.
Встанет, милая, ещё как встанет.[icon]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2019/7/30/754b59cb4010b00daa2b0ebcf56bcc9d-full.jpg[/icon]

Отредактировано Quentin Beck (7 августа, 2019г. 10:34:53)

+2

7

- И увидел Рахиль, что она не рождает детей Иакову, И позавидовал Рахиль сестре своей и сказал Иакову: Дай мне детей, а если не так – я умираю. Она сказала: вот Служанка моя, Валла, войди к ней, пусть она родит на колени мои, чтобы и я имела детей от нее. И дала она Валлу, Служанку свою, в Жены ему, и вошел к ней Иаков…

Сохранять расслабленное и покорное положение на коленях безумно тяжело, особенно когда от каждого произнесенного низким голосом слова мурашки бежали по коже, от затылка по позвоночнику вниз, поднимая волоски на руках, заставляя незаметно вздрагивать от нервных спазмов. От чужих взглядов, шепота молитв и ожиданий хотелось под землю провалиться. Питер старался, правда искренне старался сохранять невозмутимость и максимально абстрагироваться от того, что происходит в этой комнате, но с каждой проведенной секундой в этом кошмаре хотелось сбежать или хотя бы закричать во все горло.
Едва заметно перебирая полы платья, шумно сглатывая и не зная, куда себя деть, юноша предпринял робкую попытку поднять взгляд. Должен же он хотя бы… рассмотреть мужчину, которому он теперь принадлежит, разве нет? Сказать по правде, в первую свою неделю пребывания Служанка все же улучила момент и поздним вечером сбежала из комнаты, опытным путем выясняя рамки дозволенного. Да, его определенно ждало суровое наказание, если бы кто-то поймал, но Паркер уже напридумывал себе оправдания, вроде того, что очень захотел пить и пошел за стаканом воды. Пробравшись вниз по лестнице и скрывшись в полумраке кухни, парнишка вздрогнул всем телом и зажал рот ладонями, прячась прямо у входа от звука тяжелых шагов. Кажется, это Командор… – подумал тогда Питер и предпринял самоубийственную попытку, слегка придвинувшись ближе к косяку и краем глаза пытаясь углядеть, что происходит.

Командор был таким же, как и в ту ночь: высокий и статный мужчина в строгом костюме-тройке, с аккуратно стриженной бородой, твердыми руками и странным взглядом. В прошлый раз то была смертельная усталость, Служанки не понаслышке знают, насколько занят глава дома и как много ему приходится трудиться на благо родины. В серо-голубых с маленькими крапинками глазах сложно было что-то прочитать любопытство? беспокойство? жалость? желание? да Паркер и не решался об этом задумываться, лишь в смиренном молчании слушал заученную наизусть Командором Беком молитву и не мог оторвать взгляд. Под конец подготовительной части юноша смог расслабиться, обмякнуть на мягкой подушке и бесшумно выдохнуть, но стоило книге захлопнуться, Жене Командора подняться, а всем остальным покинуть гостиную, как у него сбилось дыхание, зрачки расширились от животного ужаса и тело окаменело.
Не надо, пожалуйста…
 
« - Что вы знаете об омегах, ребята? – ласково улыбнулась учительница миссис Поттс на одном из традиционных уроков в начальной школе по истории Галаада. В школах у эконолюдей так же было религиоведение, включающее в себя изучение святых писаний, заучивание молитв для воскресных песнопений и самые основы для того, чтобы быть в будущем полезными членами общества. Писать и читать запрещалось, считать никто никого не учил, подобная роскошь была дозволена лишь высшему классу, семьям военных, а простые жители, составлявшие 80% от всего населения, нужны были лишь для рабского труда и грамота им была ни к чему.
- Это такие мальчики, которые девочки?... – робко спросил Джеймс, вызвав бурю эмоций у класса, от презрительных кривляний до заливистого смеха, тут же прерванного поднятой рукой женщины в серо-зеленом платье и косынке. Десятилетний Питер смеялся вместе со всеми, пусть и до конца не понимал, кто эти люди и за что их так не любят.
- Ты прав и не прав одновременно, Джеймс, - терпеливо объяснила учительница, строгим взглядом окинув притихший класс, - Кто-нибудь еще?
- Мама говорит, что они нечистые, презренные и нужны лишь, чтобы мы не вымерли, - скучающе протянула Гвен, подпирая пухлую розовую щечку ладонью и весело подмигивая обратившему на нее внимание юному Паркеру.
- Твоя мама права, Гвендолин. Омеги – дети Дьявола, - сокрушенно покачала головой миссис Поттс, - Вам повезло, вряд ли вы их увидите, омег растят отдельно от обычных людей и готовят для продолжения рода человеческого, поселяя в семьи наших отважных Командоров. Но если вдруг вам не посчастливится с ними столкнуться, то вы их сразу узнаете по красному платью…
»

На трясущихся ногах, вытянувшись в струну, Служанка робко следовала за своими хозяевами в их спальню, впервые оказываясь в покоях Командора и его Жены. Женщина небрежно скинула туфли одну за другой по пути к высокой двуспальной кровати с убранным наверх балдахином и забралась на постель, всем своим видом демонстрируя нетерпеливое желание покончить со всем этим как можно скорее. Мужчина, наоборот, медлил, неторопливо стягивая с широких плеч пиджак и оставляя на спинке стула.
- Чего застыла? Иди сюда, - прошипела миссис Бек, разведя ноги и подбирая небесно-синий подол платья.

Закрыть глаза, затаить дыхание, досчитать про себя до десяти и шумно выдохнуть. Бешено стучащее в грудной клетке сердце хочет спастись и все никак не успокаивается, пока его обладатель медленно шагает в бездну. Остановившись напротив кровати, весь бледный и дрожащий от страха, Питер скованно наклонился, снимая ботинки, запустив руки под юбку стянул белье и лег торсом на постель, устраиваясь как учили в Красном Центре: на живот и головой между бедер Жены, подняв руки и чувствуя ее мертвую хватку на своих запястьях, полностью лишенный возможности что-либо видеть, что будет происходить. Главное - не плачьте, вы – безучастные лица в этом прекрасном процессе соития двух влюбленных душ и зарождения новой жизни! Не смейте рыдать!  - крутились в голове наставления тетки Лидии, а слезы так и просились наружу, сковывали горло и щипали нос.
Служанка действовала по инструкции, даже пыталась хоть как-то подготовить себя, неумело растягивая в ванной перед Церемонией, в конечном итоге бросив это дело. В любом случае будет больно, это всегда больно, неприятно и отвратительно, как говорили другие Служанки, так зачем оттягивать неизбежное?
Нет… Я не хочу… – чувствуя прохладу, коснувшуюся обнаженных бедер, избавленных от плена юбки, юноша прикусил губу, чтобы не разрыдаться, и зажмурился.

Отредактировано Peter Parker (13 августа, 2019г. 10:01:50)

+2

8

Квентин поймал взгляд парня, но не отреагировал никак, изучая и словно наконец знакомясь с ним. Симпатичный. Кареглазый, слегка кудрявый, со странно растущей левой бровью и... вполне обычный, без флера женственности.
Мужчина почувствовал прилив возбуждения. Омег воспитывали как существ без личности, но тут всё было совершенно не так. Бек мог заметить проблеск понимания, интеллекта в глубоком омуте страха. Он изучал его в ответ, пусть и в ожидании унизительной боли.
Книга захлопнулась с последним словом молитвы. Дверь захлопнулась за последним свидетелем Церемонии. Квентин поймал взгляд Марфы – она смотрела на него словно… предупреждающе. И напугано – за парня.
Эллисон села на кровать, пока мужчина снимал лишнюю одежду – только пиджак, в общем-то. Квентинова улеглась как надо, и Бек почувствовал приступ смутного раздражения – он не хотел иметь парнишку так, как имел её, безлико, глядя на затылок.
Потому что, в отличие от жены, парень его привлекал.
Как же глупо было думать, что от позы что-то поменяется, словно если они ничего не увидят, то и считаться это не будет. Омежек укладывали на животы с приспущенным бельем, оставляя взору только накрытые подолами юбки задницы.
Квентин рванул с шеи галстук и прошел мимо, подходя к жене.
- Я не хочу, чтобы ты это видела, дорогая, - прошептал он, с намеком поднимая ткань на уровень ее глаз. Эллисон уставилась на него как на сумасшедшего.
- Я уже столько лет...
- Именно поэтому и не хочу.
Мужчина поцеловал ее в губы коротко, без языка, не стесняясь свидетеля - Служанка, впрочем, лежала лицом вниз и молчала.
- Ты ведь не хотела этого видеть, да? Поэтому так злилась? - шепчет он, оставляя поцелуи на шее женщины, - Поверь, я бы сам рад завязать глаза, но тогда я не смогу смотреть на тебя... Представлять тебя.
Эллисон посмотрела на него потемневшими глазами и наклонила голову, позволяя завязать галстуком глаза.
Квентин проверяет повязку и отходит к своему месту, наконец сосредотачиваясь на том, что привело его сюда.
Мальчишка.
Мужчина откидывает все женские имена, данные этому телу, которое - вот иронично - должно было послужить благой цели, а послужит его удовольствию. Бек спокойно задирает ткань юбки до поясницы и спускает белье ниже, освобождая ягодицы и по-хозяйски обводит их рукой, сжимая ладонь на бедре, но в последний момент опомнившись и слегка погладив. Не время для жесткого секса. Парнишка попал в первую семью, значит он девственник, а мужчина не записывался в насильники.
Бек подтягивает небольшую подушку и подхватывает парня под живот, приподнимая и подкладывая ее под бедра чтобы они были на одном уровне с его. Квентин расстегивает брюки и приспускает их, оглаживая член ладонью, собирая естественную смазку пальцами и оттягивая ягодицу парнишки второй рукой. Эта задница была лучшим, что случалось с мужчиной за долгое время. Круглая, крепкая. Так и просилась, чтобы на ней оставили след, ощущая мышцы под бледной кожей.
Мужчина выдохнул сквозь сжатые зубы и ускорил движения рукой.

Это было, на самом деле, очень смешно. Они все стояли в ряд, абсолютно голые, молодые, зубоскалящие и меряющиеся членами, и доктора даже не пытались привести их к порядку. Дисциплина приходит сама, вместе с наказаниями – а пока они учатся воспринимать друг друга как куски мяса. Квентин видел такое в одном старом фильме, и это, надо признать, здорово вдохновляет. Его не заставляют думать, позволяют быть мясом.
Квентин единственный обрезан. Ему восемнадцать. Когда он пошёл в армию то он был просто… евреем. Да, в четырнадцать, да было больно. Нет, он не делал этого до операции, ему, черт возьми, было четырнадцать! Да, девчонкам нравится – и парням тоже. На этот ответ в толпе послышался похабный гогот – но не осуждающий, нет. Двадцать первый век, они почти мальчишки, тема секса смешная до колик. Он ловит заинтересованный взгляд из толпы – но они так и не переспят. Парень словит шальную пулю в голову, но останется в воспоминаниях и снах Бека – в тех, когда он просыпается мокрый.
Мокрый от ужаса, потому что ему послышался шум гравия под колёсами чёрной машины Очей.
Это перестало быть смешным, когда он стоял в строю в «Сынах Иакова», уже не пихаясь и даже не допуская мысли на кого-то посмотреть. Они снова все абсолютно голые, и Квентин дрожит от ужаса – внутри, он же военный – когда врачи и офицер стоят перед ним, глядя на его несчастный многострадальный член и им будет не всё равно, куда он его совал всю свою жизнь.
- Еврей? – офицер больше заинтересован его делом и не смотрит на него. Его теперь все воспринимают через историю, записанную на кусках недолговечной бумаги. Никто не будет помнить его, когда Очи скрутят его и отправят его в неизвестность, а бумага пожелтеет и истлеет.
Еврей это раса. Иудей – вероисповедание. И всем плевать на это, поэтому Бек даже не берется объяснять разницу.
- Мои родители были евреями, - Квентин выбрит, на нём нет пейсов или чего ещё там ждут от таких как он.
- Где они сейчас?
- Депортированы в Израиль, - Квентин достаточно равнодушен, и он видит усмешку в глазах офицера, когда тот, наконец, поднимает взгляд от бумаг. Он усмехается в ответ.
Этого пятна на его карьере хватает, чтобы не вешать на него ещё какие-нибудь подозрения.
В гендерной измене, например, он действительно был виноват.


Он не знал, потерял ли чувствительность при обрезании, но что все стало дольше - это факт. Дольше возбуждался, дольше доходил до разрядки.
Эстетически вид был ему приятен - да и любовникам нравилось выносливость и аккуратность семи с небольшим дюймов - со всей этой лишней кожей выглядело бы... Мерзко. Сам Квентин предпочитал молодых парней - тогда они были еще его возраста - не совсем хрупких, но и не раскачанных, подцепляя этих твинков одного за другим, но не строя серьезных отношений.
В воспоминаниях они никогда не лежали в кровати пластом лицом вниз.
Квентин прижался к парню, пытаясь войти, но тот был едва растянут - мышцы словно сведены судорогой, между ног сухо. Мужчина собирает слюну и почти беззвучно сплевывает на пальцы. Этого было мало.
- Будешь зажиматься - станет еще больнее, - произносит он строго, что совершенно не вяжется с ласковым поглаживанием между ягодиц - он кружит кончиками пальцев, надавливает, но ждет, пока Служанка расслабится.
Он не расслабится. Не когда его почти насилует мужчина больше чем вдвое старше.
[icon]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2019/7/30/754b59cb4010b00daa2b0ebcf56bcc9d-full.jpg[/icon]

+2

9

« - А теперь возьмите за руки, обхватите ладони вот так, - Питер слышал голос тетки Лидии откуда-то сверху, пока лежал, уткнувшись лицом в матрас и стараясь не смеяться от того, как Гарри щекотал его чувствительные запястья кончиками пальцев,  -  Вы должны знать, как проходит Церемония, и в каком виде будете перед Командорами. Не опозорьте нас!
- Уже представил, как в тебя входит какой-нибудь дед, у которого еле стоит? – насмешливо прошипел парень, покосившись вниз на Паркера и весело подмигнув чуть двинул бедрами, имитируя толчок.
- Молчи, тупица, - прошептал Питер, прислушиваясь к властному голосу дамы в возрасте и ее перемещениям по комнате, наполненной парой десятков омег, отрабатывающих кульминацию Церемонии в парах на кушетках.
- Да ладно, много ума не надо, чтоб ноги раздвигать, - фыркнул Гарри, поднимая голову и тут же теряя весь свой энтузиазм. В его сторону шла тетя Лидия, вооруженная жезлом с электрошокером.       
- Блаженны кротки, - с каменным лицом проговорила женщина, и юноша содрогнулся от сдавленного вскрика своего друга, чьи руки мертвой хваткой вцепились в его запястья в попытке сломать.»

У Питера это была первая Церемония, он знал, как все происходит в других семьях лишь по слухам, но ни разу ему не рассказывали другие Служанки в Центре Рахиль и Лии, чтобы командоры закрывали своим женам глаза. Как учили тетки на занятиях, зрительный контакт важен во время процесса, помогает почувствовать ту самую связующую цепь, ключевым звеном которой становится Служанка. По обнаженной коже пробежал неприятный холодок. Что, если командор хочет сделать с ним что-то такое, чего он не хочет, чтобы видела миссис Бек? Ведь юноша в любом случае не сможет уйти, дать отпор или издать хотя бы звук. Это запрещено.

Приглушенный мужской шепот и звуки поцелуев заставляли щеки предательски краснеть, и страх постепенно уступал место искреннему смущению Квентиновой. Осознание собственного положения и тот вид, в котором он предстал перед чужим человеком, вызывали нервную дрожь и откровенную неловкость, от которых нет возможности сбежать, приходится только смириться. Потершись щекой об атласный подол платья и пытаясь устроиться поудобнее, насколько вообще можно устроиться удобно в его положении, Паркер всеми силами давил в себе желание отползти и увернуться от прикосновений горячих ладоней. Никто к нему так не прикасался раньше, да и что тут говорить, он в подобной ситуации впервые.

Недоуменно хлопая длинными ресницами, Питер послушно приподнял бедра, чувствуя под животом упругую подушку и едва заметно поерзывая. Он не знал, зачем это было нужно, видимо для удобства командора, потому просто делал то, что от него просили. В Красном Центре парнишка усвоил, что непослушание грозит болезненным наказанием и предпочел покорно подчиниться судьбе. Еще тогда, увидев родителей в последний раз у входа в больницу, за черными плечами Очей, Паркер осознал всю несправедливость этого нового мира и по умолчанию принимал все, что далее выпадало на его долю.
Будешь зажиматься — станет еще больнее, - почувствовав прикосновение к напряженному колечку мышц, Питер едва сдержал протестующее мычание от неприятных ощущений и чуть повернул голову на голос, мелко дрожа всем телом. Он понятия не имел, как заставить себя расслабиться, когда шершавые пальцы блуждали у него между ягодиц. Мысленно Служанка прокляла себя десять раз, что не подготовилась как следует, пока была возможность. Надо же было заупрямиться!
Судорожно вздохнув и втянув носом воздух Паркер постарался обмякнуть бедрами на подушке, представив, словно все силы покидают его и больше нет смысла держать каждую мышцу в напряжении. Конечности слегка заныли, чувствуя эластичное расслабление, и Питер прикрыл глаза, повиснув руками в цепкой хватке миссис Бек.

Ощущение чужих пальцев в себе было... непривычным. Все совсем не так, когда ты делаешь это сам себе, ты знаешь свои пределы, знаешь, что будешь испытывать, и что за этим последует. Другой, незнакомый человек лишь догадывается и опытным путем проверяет границы дозволенного. Питер был настроен на грубость и жесткость, со Служанками не церемонились, как-то было не принято нежничать с теми, кого даже за людей не считают. Но юноша не ожидал, что действия командора будут столь осторожными, в какой-то мере даже ласковыми и бережными. Широкая мужская ладонь успокаивающе оглаживала обнаженные бедра, пока пальцы второй подушечками массировали кольцо мышц и медленно проталкивались внутрь.

Квентинова прислушивалась к ощущениям, не позволяя себе двигаться, лишь тяжело хватая ртом воздух и беспокойно выдыхая куда-то в бедро миссис Бек, чувствуя ее напряженное как струна тело сквозь жесткие прикосновения к запястьям. К одному пальцу скоро добавился второй, проникая глубже и оглаживая изнутри, и Паркер прикусил губу, чтобы не издать болезненный вздох, спустя пару толчков удивленно распахивая ресницы и едва ощутимо вздрагивая. По телу прошла легкая дрожь, от которой приятно скручивало низ живота. Это...? В своем замешательстве парнишка не заметил, как прикосновение повторилось и с искренним недоумением обнаружил, что пальцы командора постепенно становились влажными.
Чертчертчерт, - скулил про себя Питер, повернув голову и уткнувшись в постель покрасневшим лицом, понимая, что ему понравилось, - Так не должно быть... Это неправильно.

Отредактировано Peter Parker (13 августа, 2019г. 20:00:38)

+2

10

Квентин почувствовал, что его слова заставили парня напрячься еще сильнее, и бросил короткий взгляд на Эллисон. Та явно презрительно кривилась, но молчала, не вполне понимая что происходит и не имея возможности подсмотреть - мужчина постарался, завязывая ее глаза.
- Не касайся меня, пока не вымоешься, - сообщила она брезгливо и поморщилась, - Долго еще?
Ответ на вопрос она знала и так за пятнадцать лет совместной жизни. Просто хотела напомнить, что она еще тут - и она недовольна.

- Поздравляю с повышением, командор Бек, - один из верховных командующих пожал его руку, улыбаясь вполне тепло и ободряюще. Квентин знал, как легко это лицо может превратиться в отстраненную холодную маску, но за пару лет овладел этим навыком на куда более высоком уровне. Они смотрели в глаза тем людям, от которых зависела их жизнь, сталкивались со страхом и гневом, но должны были держать лицо – глаза и Очи были везде.
- Спасибо, командор Свифт, - Бек слегка наклонил голову. Сейчас перед ним были открыты куда большие возможности - и все благодаря этому человеку.
Командор Свифт стал его наставником в этом нелегком деле. Наверное, из всего Галаада это был единственный человек, по смерти которого он сможет скорбеть... Если этот матерый волк хоть когда-то разожмет хватку, цепляясь за жизнь отчаянно и при этом - сохраняя достоинство. И если он не утащит их за собой в могилу, чему никто не удивиться. Сколько тайных связей у него было, сколько людей он держал за шею, сидя в центре паутины как старый грозный ядовитый паук – но не было места защищёнее, чем за его спиной.
- Да... - мужчина оглядел Квентина изучающим, но дружелюбным взглядом и одернул его пиджак, - Если бы не Ваше происхождение и семейное положение это произошло бы раньше, но с последним, думаю, кое-чем могу помочь. Я бы хотел, чтобы Вы породнились с нашей семьей, командор Бек.
Квентин сморгнул, непонимающе глядя в глаза старшему мужчине.
- Моей дочери восемнадцать, Вам - двадцать пять. Она, конечно, не подарит Вам наследников, но моя Эллисон будет вам помощницей в домашних делах и верной женой.
- Конечно, командор Свифт. Почту за честь присоединиться к вашей семье.
Был ли способ вежливо отказаться? Нет. Нужно ли это ему для продвижения по карьерной лестнице? Конечно да.
Он помнил Эллисон еще девочкой. Когда только Квентин попал к Свифтам под крылышко, почти сразу после установления Республики, ей было лет тринадцать. И выглядела она на свой возраст, не старше - еще ребенок, но уже тогда имевший все шансы вырасти избалованной красавицей.
Если ему предлагают взять ее в жены, значит, готовы обеспечить новой ячейке общества жилье и статус согласно запросам принцессы – потому что сами Свифты жили в отличном доме, не имели нужды ни в чём, а их дети занимали исключительно высокие положения.
- Предыдущий жених Эллисон погиб на фронте. Как только мы снимем траур - можно будет присматривать вам семейное гнездышко.
Квентин, улыбаясь, пожал руку командора.
Вот гандон.

Расслабившийся омега принимал пальцы легче, чем кто-либо из его любовников. Может это их анатомия, может просто с последнего раза воспоминания совсем поистерлись, но мышцы раскрывались перед его пальцами так, словно они совсем недавно занимались сексом. Служанка была узенькой, нетронутой – Квентин чувствовал, что он пытался подготовиться, но не довёл дело до конца. Это не было бы проблемой, не будь это первый раз. Если сейчас не расстараться, парень будет ассоциировать близость с болью - этого бы не хотелось. Бек добавил третий палец, разводя их и постепенно раскрывая мышцы. У него были большие планы на этого парня и вне церемоний. Держать его открытым, полуподготовленным для ночных визитов. Он научит его наслаждаться и дарить наслаждение, воспитает любовника под себя по своему вкусу. Возможная беременность маячила где-то на горизонте, но мужчина не собирался отпускать парня.
- Я не насильник, милая, - обратился он к обоим слушателями, - Поэтому прояви немного терпения.
Смазки становилось больше – и Бек удивленно поднял взгляд на резко выдыхающего и скулящего парня. Об этом он слышал, но думал, что такое может быть правдой. Если омеге нравится – то начинается выделяться смазка, так ведь? Квентин слегка хмыкнул и вытащил пальцы, вытирая их о подол платья.
У него стояло уже каменно.
Квентин с нажимом провел ладонью по бедру, коснулся напрягшегося аккуратного мальчишеского члена, сжал задницу и надавил на поясницу, заставляя выгнуться. Зрелище было горячим – умеренно накачанный, но худенький и изящный, с узкой талией и широкими бедрами, красивыми ногам – они бы смотрелись хорошо на чужих плечах.
Мужчина раздвинул ягодицы и направил головку, прижимаясь и осторожно надавливая. Подготовка была не зря – член вошёл гладко, без сопротивления  мышц, и Бек на секунду прикрыл глаза перед тем, как войти глубже.
Даже если парню не понравится и он будет против, то никто его мнения спрашивать не станет. Квентин возьмёт то, что ему хочется.
[icon]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2019/7/30/754b59cb4010b00daa2b0ebcf56bcc9d-full.jpg[/icon]

+2

11

Голос миссис Бек так и источал брезгливое пренебрежение, от каждого произнесенного слова этой красивой и жестокой женщины хотелось свернуться клубочком где-нибудь в темном углу и никогда больше не показываться. Отчасти Питер мог ее понять, он совершенно не представлял своих родителей в подобной ситуации, чтобы отцу пришлось делать это с другой женщиной, пока ее держала бы мама.
Юноша вырос на рассказах Паркеров о том, что все было иначе, и мир был совершенно другим. Точнее, принято считать, что изменилось все вокруг, но на самом деле лишь одно государство. Галаад, раньше известный как Соединенные Штаты Америки, так и не смог объединить в себе все разрозненные части и некоторые из них до сих пор остаются независимыми. Еще каких-то двадцать лет назад не было никаких Служанок и Командоров, Жен и Марф, Теток и Очей, Галаад был единой страной, никто никого не похищал и не убивал для продолжения рода. Люди любили друг друга, рожали детей и жили счастливо, как это делают во всем мире. Но не здесь, – печальный голос матери и ее теплая улыбка солнечным зайчиком отпечатались где-то на подкорке сознания, - Нам досталась куда более тяжелая доля, милый. Однако ты не должен отчаиваться. Будь сильным и знай, что мы любим тебя, Питер…

« - О чем думаешь?
Питер устало моргал, глядя в потолок и никак не мог уснуть. Уже неделю мучают кошмары, мальчишка не может нормально спать с тех пор, как его насильно привезли в Красный Центр, и все время прокручивает в голове одну и ту же сцену у входа в больницу. Ни теплое молоко с медом, ни успокаивающие травы не помогали Служанке найти покой. Из мрачной дремоты его вывел тихий голос слева. Паркер повернул голову на источник звука и посмотрел немного в бок, приглядываясь в темноте общей спальни, где одновременно ночевало несколько десятков омег.
Гарри был первым, с кем Питер смог найти общий язык с момента своего появления в Центре Рахиль и Лии. Долговязый юноша с рыжими волосами сразу же объяснил местные порядки, кому можно зубы показать, а к кому лучше на километр не приближаться и отвернуться к стенке, заставил вызубрить основные законы этого места, если не хочешь получать электрошокером в живот, и в целом оказался приятным и компанейским парнишкой. Чуть позже Паркер узнал, что они с Гарри были очень похожи – оба из обычной семьи эконолюдей, выросли вместе с простыми людьми, учились в районной школе и никому своим существованием не мешали. Только вот Озборнов, родителей Гарри, кто-то сдал, и мальчишку еще в возрасте десяти лет забрали на «доращивание» в Красный Центр, а родители, скорее всего, уже мертвы за измену родине.
- Ни о чем, - прошептал Паркер, получше кутаясь в одеяло и улегшись на бок лицом к своему ночному собеседнику, - А ты чего не спишь?
- Думаю, в какую семью попаду, - хмыкнул рыжий, тоже повернувшись.
Точно, скоро распределение. Гарри уже исполнилось пятнадцать, физически он был готов к тому, чтобы отправиться в семью к одному из Командоров. На счет психологической подготовки были сомнения, однако тетя Лидия была свято уверена, что даже таких строптивых зубоскалов как Озборн можно приручить и в любой момент наказать за непослушание.
- Есть ли какая-то разница? – с отчетливой безысходностью в голосе тихо выдохнул Питер, не совсем понимая, к чему об этом переживать, если все равно от Служанок ничего не зависит.
- Разницы никакой, Питти, но запомни вот что: твой мозг всегда должен быть чем-то занят, - прошипел рыжий, опасливо оглядываясь по сторонам и придвинувшись ближе к краю кровати, - Только так я еще не сошел с ума за эти пять сраных лет среди овощей с течкой. Их же прямо из инкубатора отдают в руки Марфам и Теткам на воспитание! Думай, анализируй, запоминай, иначе станешь таким же, как они...»

Третий палец принять в себя оказалось легче, чем ожидалось. От приятного покалывания в каждой мышце, ощущения легкого возбуждения и волнующего предвкушения тело само отзывалось на прикосновения, расслабляясь, раскрываясь, как теплая глина под умелыми руками гончара. Спрятав румяные щеки в подоле платья Жены Командора, Питер старательно сдерживался, чтобы не начать беспокойно елозить бедрами на подушке, мешая Беку.
Я не насильник, милая, — бархатный мужской голос успокаивал, Питер обреченно опустил веки, уже не надеясь что-либо разглядеть искоса из-за белого чепца, — Поэтому прояви немного терпения.

Тяжело хватая ртом воздух и шумно выдыхая, юноша зажмурился от вновь возникших саднящих ощущений растягивающихся мышц. Поначалу было лишь непривычно и слишком влажно, странное чувство наполненности, возрастающее с каждым миллиметром, переходило в тянущую и тупую боль. Нервно дергая кончиками пальцев, Квентинова сжала их в кулаки, жмурясь от разноцветных кругов под веками и напряжения. Нельзя было стонать, скулить или всхлипывать, и Питер держался, лишь судорожным дыханием давая понять, что он вообще еще жив и очень чутко реагирует на проникновение.
Больно…
Ничего общего с тем внезапно возникшим чувством не было – Питер кусал губу, глотая болезненные всхлипы и жалобные стоны, смаргивал подступающую влагу и запрещал себе плакать сейчас. С каждым глубоким толчком становилось больнее, неприятные остаточные ощущения не успевали пройти, как возникали снова и снова, распирая юношу изнутри. В тишине, повисшей в доме, не было слышно ничего, кроме тяжелого дыхания командора, поскрипывания кровати и влажных шлепков кожи о кожу.
Хватит, не надо, мистер Бек, пожалуйста, стойте… – умолял про себя Питер, беззвучно раскрывая почти в кровь искусанные губы, где-то глубокого внутри понимая, что его никто не услышит.

+2

12

Квентин двигался с закрытыми глазами, слыша только глухую пульсацию крови в своих ушах. Словно он погрузился под воду, да там и остался, отрезанный от остального мира. Только он и его ощущения, только постепенно нарастающее удовольствие и сбивающееся дыхание. Мужчина двигался размеренно – при всём наслаждении, он не собирался растягивать первый раз дольше, чем требуется. Бек не был юнцом, переполненным гормонами, но и не был из тех бессильных стариков, какими было большинство командоров. Он был уверен что дети Служанок были даже не от них.
Мужчина знал что ему нравиться и как этого достичь, даже если партнёр лежал безвольной тушкой и не делал ничего.
Квентин выдохнул тихо и прикусил губу, приоткрывая глаза и мутно оглядывая парня под ним. Омега начал зажиматься и вздрагивать – явно не от удовольствия, но затуманенное сознание отмечало это буквально урывками, сосредотачиваясь на тягучем наслаждении, с каждым толчком захватывающем его всё сильнее. Внутри служанки было горячо и тесно, и пусть Бек отдавал предпочтение более растянутым и отзывчивым партнёрам, что-то животное в нём было удовлетворено ощущением власти и собственничества. Девственник, только его мальчик, и мужчина никогда ни с кем им не поделиться.

Когда-то давно Квентин читал роман – он был ещё в школьной программе. Там было много чванливых особ из высшего общества, и людям разного пола нельзя было оставаться наедине в одной комнате, если они не женаты. Потому что это не было приличным и приемлимым в обществе, что ему-подростку казалось тупым и смешным.
Он не помнил о ней абсолютно ничего: про какой период была эта книга, о какой стране или даже в чём был сюжет. Она была написана женщиной, так что Бек никогда и не сможет вспомнить.
Это было даже удивительным – сколько литературы оказалось написано женщинами: учебники, пособия, детективы, даже простые инструкции – если в соавторах был мужчина и содержание не противоречило идеологии то его выставляли на первый план, женщину вычеркивали, книга оказывалась на полке.
Так вот, Галаад напоминал ему это общество – исключая слухи о Служанках, которые звучали слишком странно даже для их безумного мира. Он не мог остаться наедине с Эллисон до их свадьбы, пока командор Свифт был ответственным за неё мужчиной. Квентин даже поговорить с ней не успел.
- Как ты умудрилась?
Эллисон повернулась к нему и непонимающе приподняла брови.
- Ты не девственница, - Квентин пожал плечами, оглядывая супружеское ложе. Первая брачная ночь – когда они больше говорили, пытаясь понять, кого судьба им подкинула, чем трахались, - Это твой бывший жених? Тот, который умер. Ты его вообще любила или папочка тоже не дал вам поговорить?
- Нет.
- Нет?
- Это не он, - девушка встала, накидывая сорочку, - И я его не любила.
Сучка.

Квентин потянулся вперед, резко входя до самого конца, и стянул белый чепец с парня. Этот скулёж раздражал немного, а ещё мужчине просто хотелось посмотреть на то, как развратно это будет выглядеть. Командор провел пальцем по губам омеги, надавливая, буквально силой заставляя разомкнуть зубы и проводя подушечкой большого пальца по влажному языку, заставляя открыть его шире. Бек наскоро скрутил  почти хрустящую накрахмаленную ткань и затолкнул парню в рот чтобы тот скулил в эту глупую тряпку.
Волосы парня были мягкими и слегка завивающимися, довольно короткими – но достаточно длинными чтобы за них потянуть. Квентин довольно грубо запустил в них пальцы, сжимая и заставляя омегу выгнуться.
Он потерял часть чувствительности и ему требовалось куда больше времени на то, чтобы кончить. Не лучший первый партнёр для девственника, верно? Квентин положил обе ладони на бедра парня, пользуясь своим ростом и слегка приподнимая их, загоняя член глубже до влажных шлепков о задницу парня. Мужчина выдохнул резко, начиная двигаться куда более жестко. Никакой нежности, ничего плавного и мягкого – только резкие толчки. Кровать жёстко ударяла его в ноги при каждом движении, скрипела и стукалась о стену почти оглушительно, отдаваясь в затылке. Пальцы на бёдрах сжимались сильнее, обещая оставить следы, которые расцветут лиловыми синяками наутро.
Бек наклонил голову, глядя только на растянутые покрасневшие мышцы, принимавшие его член и сморгнул стекающий со лба пот. Он щипал глаза, горло саднило от тяжёлого дыхания, и мужчина всё ближе был к тому, чтобы соскользнуть к той грани, за которой начиналось  форменное безумие – горячее дыхание, укусы, влажные простыни и крики, царапины на плечах и на бедрах.
Единственная державшая его мысль была о том, что он не мог так просто без последствий сорваться.
Он слишком дорожил своей репутацией и своим местом. Один срыв – и он лишиться всего, включая жизнь. Квентин прикусил щеку изнутри, ускоряясь – он мог так почти бесконечно долго, внутренние часы просто выключались, заодно срывая ограничения.
Мужчина провёл ладонью по животу омеги, отстранённо отмечая неожиданно крепкий пресс и опуская ладонь на пах, потирая ладонью обмякший мальчишеский член – аккуратный и небольшой, ложащийся в ладонь. Вязкая смазка из растянутой задницы стекала вниз уже по внутренней стороне бедра, пачкая брюки командора. Квентин собрал немного пальцами и начал легонько двигать им по члену парня. Едва ли ему это понравится, но Бек в некотором роде даже хотел поиздеваться над ним, распаляя до нервной болезненности с легкими привкусом удовольствия.
Мужчина закрыл глаза, входя до конца и простонав сквозь сжатые губы. Сердце глухо заходилось набатом, пульс зашкаливал, он изливался внутрь парня, имени которого даже не знал.
Хотя нет, имя у него было, и оно значило то, что он принадлежит Беку и только ему.
Квентинова.
[icon]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2019/7/30/754b59cb4010b00daa2b0ebcf56bcc9d-full.jpg[/icon]

Отредактировано Quentin Beck (19 августа, 2019г. 18:45:52)

+2


Вы здесь » Mirrorcross » альтернатива » да разверзнет господь


Ролевые форумы RoleBB © 2016-2019. Создать форум бесплатно