"
tell me the story bro

    quentin beck: Самая быстрая рука на диком форуме
    loki laufeyson: Как на счет устроить битву за это звание?
    steve rogers: а можно мы закрепим звание лучшего передергивателя за мной и успокоимся?

    thor odinson: поехать с маман на халяву на концерт Киркорова в Ледовый считаю это везение уровень 100
    loki laufeyson: ух, это даже прикольно
    Когда Киркоров это уже ностальгия

    quentin beck: Возле того офиса, где всегда пахло пивом уже вторую неделю пахнет валерьянкой.
    Я за них переживаю.

    james rogers: ты красишь губы гуталином, ты обожаешь черный цвет?
    francis barton: ты будешь мертвая принцесса, а я твой верный пёс (;
    loki laufeyson: Это такие сейчас ролевые игры в моде, да?
    james rogers: Батя и его внезапные появления.

    quentin beck: Вчера же проходили линейки у школоты.
    Так вот иду я на работу весь такой офисный планктон — рубашка, брюки и кроссовки, с рюкзаком, а рядом с офисом школа без двора — ради них перекрыли проезжую часть и на ней проводят линейку.
    Меня за рукав хватает тётка и так:
    — Ты с какого класса?
    У меня паника, она меня ТЯНЕТ В ТОЛПУ ЗАСТАВЛЯЮТ УЧИТСЯ.
    — МНЕ 22 Я ТУТ РАБОТАЮ МОЖНО НЕНАДО

    leonard snart: встаешь утром с целым списком дел
    в обед думаешь "я все успею"
    ближе к вечеру начинаешь сомневаться, ибо из 20 пунктов сделан только 1

    stephen strange: Спрашиваю у сестры, что готовить. А у нее вечно: то веганские бутерботы, то сопеканка...
    james rogers: А они ведут войну с десептиколой?

    james rogers: В одном чате обосновать возможность мужской беременности.
    Во втором обсудить эволюцию и геном человека. Важно! Чаты не перепутать.

    quentin beck: Всю ночь во сне чинил промышленный насос, устал как тварь
    А теперь видите ли надо на обычную работу ехать
    И чем вас мой приснившийся насос не устроил?

    stephen strange: Рабочее настроение: встать под вытяжку с криком "засоси меня отсюда"
    Мистер Доктор: беспалевно открываю портал в вытяжке, шоб съебаться

    quentin beck: Я победил продавца-консультанта ив роше
    Прокачаюсь и пойду на консультанта лаша
    А потом рейд на консультанта Снежной Королевы

    quentin beck: Иду хавать, голодный как тварь.
    И вот поворачиваю голову, а там посреди двора мертвый голубь
    И я так
    ...
    МОЗГ, НЕТ
    МЫ НЕ БУДЕМ ЭТО ЕСТЬ

    quentin beck: Для одного альта гуглишь про обрезание
    Для другого смотришь передачу Елены Малышевой

    Так и живём

[ нужные ]
"
looking for...
Их разыскивают:
некромантией не занимаемся,
поэтому платим только за живых
снискали славу:
теперь мама будет
гордиться вами ещё больше
"
winning players
Дорогие друзья, аттракцион невиданной щедрости – к вашим услугам акция « Welcome Everyone!» Абсолютно все персонажи из любых фандомов идут по упрощенной анкете! С 19 августа по 30 сентября для вас действует прием по пробному посту.

новости #25 [new]

что новенького?

удаления [17.08]

поджарим ваши задницы

челлендж #6

Spirit inside

В нашем замке с новостями туго
их обычно только две —
рассвело да стемнело
&
"
very interesting

Mirrorcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Mirrorcross » альтернатива » you and i were fire


you and i were fire

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

[html]<center>
<div class="eppost-cont">
<img src="https://funkyimg.com/i/2Wk6W.jpg"> <img src="https://funkyimg.com/i/2Wk6X.gif"> <img src="https://funkyimg.com/i/2Wk6V.jpg">
<br><br>
<div class="temp-block"> ❝ </div>
<div class=""> <div class="eppost-title">you and i were fire</div>
<div class="eppost-subtitle"> // Francis Barton || James Rogers </div> </div>
<div class="templine"></div>
</div>
</center>
[/html]

nowadays // NYC
school!AU
Никогда не знаешь, когда дорога твоей жизни круто повернет.
Тем вечером она это сделала.

+1

2

- Кто это? - спрашивает Фрэнсис у Билла.

Дом, кажется, весь затянут сигаретным дымом, пропах дешевым пивом и виски, которые смешивают здесь в пропорциях один к одному, не задумываясь о последствиях; боже, да здесь никто толком не думает дальше нынешнего дня, иначе бы не собирались у Бартона в доме, а тусили на элитной вечеринке Одинсон, которую та закатывает каждые полгода для команды и болельщиков. Нет, здесь только те, кто нетвердо стоят на ногах и знают: завтра мы все умрем, так к чему стараться, к чему пытаться изображать из себя большее, чем ты есть на самом деле - кусок никому не нужного дерьма. Фрэнсис уважает их выбор, Фрэнсис не против пары отрицающих существование тусовок в доме отца, когда тот сваливает по делам.

Тем временем:

- Это новенький. Роджерс, - смешно наморщив нос, тянет Билли, окидывая, в свою очередь, внимательным взглядом явно чувствующего себя не в своей тарелка парня, в руках которой ужасает своей чудовищной раскраски футбольная куртка. - Выгнать?

- Мы никого не выгоняем, - тянет Фрэнсис. Он тушит сигарету в банке с недопитым пивом и ставит его на низкий, грубо сколоченный ящик, который здесь выполняет роль журнального столика. Торунн, верно, удавилась бы от эстетического шока, увидь что-то подобное - или всю их вечеринку в частности. Тем забавнее, что здесь забыла одна из ее новеньких овечек. И Фрэнсис собирается выяснить все это лично.

Грохочет музыка: от басов гудит пол под ногами, но Фрэнсис слишком привык к этому ритму, чтобы его заметить, а вот этот Роджерс - светлые волосы, светлые глаза, неожиданное приятное, не тупое лицо - явно нечасто бывает на такого рода сборищах, потому что непонимающе смотрит на стакан с пивом, который ему протягивают.

- Бери, - настаивает Фрэнсис - и отпускает предложенное, так что Роджерсу приходится ухватить его, чтобы не облиться. - Я Бартон, и это - мой дом. А как сюда попал ты?

Ему приходится наклониться к этому парню: сложно разговаривать, если не стоишь друг у друга на носках; но Роджерс почти сразу едва ли не отшатывается, а когда Фрэнсис придерживает его за плечо, мешая отодвинуться, одаривает таким взглядом, что тот тут же поднимает ладони вверх и показывает два пальца в жесте "мир". После чего знаком показывает идти за собой, потому что если Роджерс продолжит шарахаться, то поговорить у них шансов точно не будет.

На кухне ритм чуть тише, и Бартон указывает на стул.

У окна негромко переговариваются Кэсси и Тэддс и даже не обращают внимания на вошедших: две светлые головы склонились над падом, вполголоса обсуждая свежевышедший выпуск о Бэтмене, кажется, Фрэнсис не вникает; так что пространства достаточно, чтобы устроиться за столом вдвоем, но Бартон, не изменяя себе, опирается о край кухонной тумбы, сдвигая гору грязной посуды и доставая из-за уха еще одну сигарету.

- Роджерс, верно? Так какими судьбами?

Ему правда немного интересно, что тот забыл у Мусорщиков, отбросов их прекрасной школы; но больше ему жаль Роджерса, который явно слишком хорошо воспитан, чтобы послать их всех одним чохом нахер и съебать отсюда на своем феррари, или что там водят такие богатенькие красавчики.

Фрэнсис щелкает зажигалкой, не предлагая этому Роджерсу, спортсмены, режим, кто Бартон такой, чтобы не позволять лишать себя всех радостей жизни. Проходится пальцами свободной руки по светлым прядям, зачесывая их назад, открывая лицо чуть больше и даже изображает почти трезвую улыбку.

- Разве ты не знаешь правила? Если приходишь на чужую вечеринку без приглашения, нужно отработать. Без этого не выпустят, - и Фрэнсис подмигивает ему с ехидным смешком.[icon]https://i.imgur.com/L8sn5rb.gif[/icon]

Отредактировано Francis Barton (19 августа, 2019г. 01:07:39)

+1

3

На звонки и смс-ки Торунн предсказуемо не отвечает.
Это была самая отвратительная ее черта: никогда не брать трубку ровно в тот момент, когда она по-настоящему нужна «вотпрямщаз», зато потом, когда момент упущен, во всех подробностях консультировать по тем или иным вопросам, хотя ее об этом уже никто и не просил. Видимо, таким образом она пыталась компенсировать свое отсутствие.
Впрочем, это редко когда требовалось.

Джеймс подсознательно понимает, что что-то идет не так, когда сворачивает по и без того не самым знакомым улочкам в сторону достаточно просторного дома, окна которого довольно ярко светились чуть ли не всеми цветами радуги, выдавая здешнюю атмосферу. И выглядело все это совершенно не так, как описывала Торунн, когда звала его на вечеринку футбольной команды по случаю… «официально» — по случаю прибытия в команду, собственно, Джеймса Роджерса, но тот понимал, что ради него закатывать вечеринку едва ли станут, а о настоящей причине то ли не захотел спросить, то ли просто забыл. Это не было таким уж важным.

Важным было другое.

Например, то, что после того, как дверь после звонка распахнулась чуть ли не сразу, Джеймса едва ли не втащили внутрь чьи-то не самые трезвые во всех смыслах руки. Роджерс еще больше убеждается в том, что его ждали вовсе не здесь и даже отсылает еще с полдюжины сообщений Торсдоттир, на которые ответа не получит в ближайшие час-полтора так уж точно, скомкано отвечает на вопрос, мол, как звать, не шибко всматриваясь в лицо интересовавшегося.
На него то и дело косятся, на его куртку в руках — еще больше, но тащить ее с собой было не роджеровской, к слову, идеей. Аляповатая тряпка в ладонях сейчас вот-вот да вспыхнет от остроты и жара направленных на нее взглядов. Кто-то тут уж больно сильно не любит ребят, чей символ раскинул свои лапы на всю «спину» смятой шмотки.
Он чувствует себя неловко и неуютно здесь, в компании огромного количества незнакомых лиц, в гуле басов и человеческих голосов, из мешанины которых трудно разобрать что-либо членораздельное. Это нормально, когда переезжаешь из другого города. Процесс социальной адаптации и все такое, но здешнее сборище Роджерсу откровенно не по душе. Может, потом он бы и смог смириться, может, даже втянуться однажды, хотя вероятность подобного стремительно опускалась к нулю, но пока все шло так, как шло. И от оказавшегося в ладони стакана с чем-то вроде дешевого пива легче и приятнее не становится.

Пить он это не будет, хотя бы из соображений безопасности за рулем, но его, видимо, и не шибко заставляют. Пока.

То ли серые, то ли голубые [в этом освещении на самом деле хрен разберешь] глаза оказываются поразительно близко, отчего Джеймс легко отшатывается, потом что он не любит, когда в его личное пространство так быстро врываются люди совершенно не знакомые, а когда еще и трогать пытаются — так тем более. Но этот, видимо, из сообразительных, поэтому сразу же убирает руки и даже делает вид, что ему нужно за это извиниться. Или сделать вид, в очередной раз.
Это — Бартон, и это — его дом. Звучит, как первые два правила, которые Джеймсу нужно как можно быстрее запомнить, чтобы просто в этом городе не зарабатывать лишних неприятностей. А они ему на самом деле не нужны, потому что так сказал отец и тот едва ли будет в восторге, если с первого же дня его дорогой сынишка начнет влипать в разборки разной степени крутости и сложности.

Он не успевает ответить, морщится от громкости и медленно плетется за Бартоном в сторону кухни, где на самом деле музыка не настолько бьет по ушам, и для того, чтобы просто разговаривать, не нужно напрягать голосовые связки, срывая их до состояния соплей. Роджерс упускается на предложенный стул, все еще слегка напряженно наблюдая за перемещениями хозяина вечеринки по кухне, закидывает ногу на ногу, откидываясь на спинку.
— Верно, — кивает коротко, сглатывает и в итоге иронично приподнимает бровь с тихим смешком, — ошибся адресом, очевидно. Я здесь не так давно, легко перепутать.
Незнание правил, конечно, не освобождает от ответственности, но ему бы для начала эти правила стоит узнать, поэтому Джеймс совершенно не скрывает, что с местными законами не знаком.

Ему не предлагают курить, на что Роджерс даже не отвечает и молча выуживает из кармана джинс начатую пачку сигарет. Да, он курит, да, тайком от отца. Но он спортсмен, а не приверженец здорового образа жизни. Парадоксально, но это так. Совмещать несовместимое — его конек.
Джеймс с удовольствием затягивается, чиркнув зажигалкой, выпускает дым куда-то в потолок, когда запрокидывает голову до знакомого щелчка в позвонках.
— Знаешь, отрабатывают полученную в подарок новенькую тачку, а ты мне вроде как, если память не изменяет, еще ничего не дарил, разве нет? — ответная усмешка, смахивает пепел в мутную железную пепельницу на краю стола, хотя весь этот дом — одна большая пепельница.
— Так чего же ты о меня хочешь?
[icon]https://funkyimg.com/i/2WnrK.gif[/icon]

+1

4

Фрэнсис окидывает Роджерса внимательно-насмешливым взглядом с головы до ног, всем своим видом выражая серьезные сомнения в способности того заработать в подарок новенькую тачку - и усмехается, показывая зубы. Если поначалу он планировал разузнать, что занесло новичка на его вечеринку, а после аккуратно выпроводить, теперь тот своей наглостью вынуждает к воспитательным мерам. У Фрэнсиса, в конце концов, есть определенная репутация. И эти футболисты совершенно ее не уважают. Наверное, это у них в крови, или Торунн проводит отбор в команду по признаку непризнания авторитета Фрэнсиса (что, кстати, вполне может быть). Вот Тедди, который занимается баскетболом, такой хренью не страдает, а, казалось бы, тоже должен быть отбитым на всю голову со своим спортом. Ладно.

- Я и говорю - отработать, а не отсосать. Все мысли только об одном, Роджерс, а мы ведь только встретились. Подожди хотя бы до второго свидания.

Фрэнсис подмигивает почти ласково, чуть наклоняясь вперед, чтобы удержать чужой взгляд.

- Впрочем, если ты будешь настаивать, принцесса... - он гогочет в голос над выражением лица Роджерса, и Кэсси недовольно цокает от окна: Фрэнсис явно мешает ей в убеждение Тедди, что характер Красного Колпака раскрыт не до конца, и вот здесь стоило бы... - Хорошо, идем. Я тебе покажу. Эй, Теддс, - тот поднимает голову. - Позови кого-нибудь из наших. Только не Кейт.

Потому что Кейт устроит ему выволочку за грядущее представление, чего совсем не хочется. С нее станется и отцу настучать.

- Окей, - говорит Теддс и, не слезая с подоконника, берет в руки телефон.

- Не бойся, - соскакивая со своего насеста и подхватывая стакан, говорит Фрэнсис. - Мы же не в фильме ужасов. Ничего страшного не случится, если ты останешься почти со мной наедине в темном жутком сарае. Или тебе страшно? - он играет в пан или пропал, потому что не знает, труслив этот Роджерс, или его можно взять на слабо. Взгляд его кажется почти умным, цепким, но, быть может, это Фрэнсис воображает себе по пьяни, выдавая желаемое за действительное. Не хочет, чтобы красавчик вроде этого спортсмена оказался удручающе тупым и не умеющим ловить волну. - Как там, говоришь, тебя зовут, Роджерс?

И он в самом деле увлекает через черный ход к низкой двери, куда ныряет первым. Здесь звуки музыки слышны еще тише, ощущаются лишь легкой вибрацией басов. Фрэнсис уходит на два шага влево, щелкает выключателем, озаряя помещение неожиданно ярким светом. Вместо машины здесь лишь два байка, теснящиеся у самой стены, а большую часть гаража занимает что-то вроде сцены, по периметру которой установлена завешанная чехлами аппаратура.

- Прошу, - Фрэнсис широким жестом указывает указывает на нее и первым садится прямо на пол, собирая пыль и крошки на свои штаны типа хаки. Через небольшое время в подвале показываются еще трое: высокая смуглая девушка с кудрявыми волосами, светловолосый парень с быстрыми, рваными движениями, и уже знакомый Роджерсу Тедди.

- Чего тебе, Бартон? - лениво спрашивает мисс Кудряшка, окидывая Роджерса не слишком заинтересованным взглядом.

- Да вот, у нас новичок. Оказался достаточно смелым, чтобы пробраться на нашу вечеринку, и сейчас собирается отработать мое гостеприимство.

Тедди только закатывает глаза и, улыбаясь, протягивает Роджерсу руку.

- Не слушай Бартона. Он просто удивлен, что на вечеринку забрел еще кто-то кроме нас. Тем более, из футболистов. Меня зовут Тедди. Это Том. А это Америка, - оба кивают, устраиваясь рядом с Фрэнсисом, образуя полукруг. - Выпьешь с нами и он перестанет выделываться, - понизив голос, добавляет Тедди.

- Эй! Никаких спойлеров, - окликает Фрэнсис. - Томми... да.

Он забирает из протянутой руки пустую пивную бутылку и устанавливает ее в центре.

- Итак. Ты когда-нибудь играл в бутылочное правду или действие?[icon]https://i.imgur.com/L8sn5rb.gif[/icon]

Отредактировано Francis Barton (2 сентября, 2019г. 22:12:43)

+1

5

Туше́, Бартон, туше́.

Джеймс закусывает верхнюю губу, несколько раздраженно наблюдая за тем, как звезда вечеринки ерничает и зубоскалит, всем своим видом демонстрируя превосходство и звание хозяина положения. «Принцесса» прозвище предсказуемо не оценила, сведя брови на переносице. Роджерс докуривает, зажимая в пальцах сигаретный фильтр, и выбрасывает окурок.
Если Бартон и дальше так продолжит, то отсасывать будут не ему, а он — соки да кашки в больничке, будучи без своих прекрасных зубов, прямо через трубочку до тех пор, пока папаша не оплатит вставную челюсть. Но Джеймс не говорит этого, душит злость еще в утробе, заставляя ее утихнуть. Все-таки он действительно здесь незваный гость и не ему теперь выставлять правила и условия, остается только соблюдать уже существующие.

Роджерс не трус и не обделен умением заинтересовываться, к сожалению, или же к счастью, кто знает, поэтому он все-таки следует за Бартоном сквозь веселящуюся толпу. Он не спрашивает его, куда они идут, наверное, из чистого ничем не замутненного интереса. Он понимает, что едва ли его ведут убивать или всячески надругаться хотя бы потому, что компашка эта довольно заметна, живет в неплохом районе, — Бартон так уж точно, — а кто-нибудь из его подпевал уже давно сказал бы, что тачка под окнами чуть ли не кричит о хороших связях владельца. А еще он не тупой, Джеймс это заметил сразу.
Так что вариант всяких тупых ходов из типичных киношек можно отметать сразу. Он успевает только выдохнуть вполне различимое «Джеймс» в ответ, пока его чуть ли не увлекают вниз к двери.

Гараж как гараж. Ничего примечательного, кроме, разве что, сцены посреди помещения. Джеймсу не надо широко разбираться в вопросе, чтобы понять, для чего эта сцена здесь, и отметить, что кто-то из бартоновской семьи, а, может быть, и он сам увлекается музыкой. Типично для современных подростков на самом деле.
Торунн, например, никогда не любила публичных выступлений еще с начальной школы, хотя всегда отличалась бойким характером и была чуть ли не первой заводилой, способной увести за собой толпу. Роджерс, окидывая взглядом пространство, не чувствует даже банального волнения, свойственного многим. Напротив, это вызывает еще больший интерес.

И даже принимает «приглашение» сесть за пол, когда к ним вдруг подтягиваются остальные. Пожимает руку Тедди:
— У вас все так «отрабатывают гостеприимство»? Или варианты зависят от прихоти хозяина тусовки? — Тедди смеется, качает головой, но молчит, осажденный Бартоном за излишнюю болтливость.
— Я могу узнать имя того, у кого я отрабатываю, м? — Роджерс подтягивает ноги ближе к себе, цепляясь пальцами за щиколотки, а после наклоняется вперед, упираясь локтями в колени. И все это время не сводит слишком внимательного и даже немного выжидающего взгляда с красивого на грани смазливости лица, запоминая его. Дурная привычка, он это знает, но не может отказать себе в удовольствии. Отец или Торунн осадили бы его, мол, неприлично так пялиться, но сейчас это не имеет ровным счетом никакого значения.

— А в чем разница с обычной? — поводит челюстью, пытаясь прикинуть, чем же эта версия всем известной игры могла так отличаться, чтобы Джеймс в нее не играл, но да, с ней он не знаком, предпочитая никогда никого не подводившую классику. Он смотрит на бутылку немного непонимающе, впрочем, почти соображая, в чем суть, правда, все равно ждет ответ.
— Хочешь заставить меня бегать вокруг дома и кукарекать? Или подсматривать в окна соседей? — «плавали-знаем», как говорится, но об этом Джеймс не рассказывает, потому что, в сущности, ничего интересного в этой истории нет.

+1

6

- О, ну если у тебя такая куцая фантазия, у меня нет никаких вопросов, как ты получил свое место в команде, - хмыкает почти себе под нос Фрэнсис. Он с видимым комфортом устраивается на полу, опираясь ладонью, пока тянется свободной рукой к пустой пивной бутылке. – Дай угадаю, собираешься в колледж по спортивной стипендии? – в голосе слышится откровенное пренебрежение, словно милостыню просить и то престижнее.

- Бартон, - перебивает его Эм, откидывает назад длинные курчавые волосы и делает какой-то полный эстетики глоток из своего стакана. Касается полных губ пальцами и подмигивает Роджерсу, словно пытаясь перевести все в шутку. – Хей, Теддс у нас тоже спортсмен. Это же не делает его плохим человеком.

- Как посмотреть, - тут же отзывается Фрэнсис, зарабатывая недовольное «эй» от Альтмана, которое так же успешно игнорирует, вновь всем корпусом поворачиваясь к Роджерсу и возвращая на лицо ту самую снисходительно-глумливую улыбку, из-за которой Бартону-старшему приходилось навещать директора чуть чаще, чем они оба того хотели.

- Все просто. Тот, кто раскручивает бутылку, загадывает тому, на кого показывает горлышко. Выбираешь правду или действия, но нельзя два раза подряд выбирать одно и то же, мы ведь не вечер откровений все-таки устраиваем. Можешь пасануть… - Фрэнсис хмыкает, смерив Джеймса многозначительным взглядом, всем своим видом показывая, что, скорее всего, так и случится, и фальшиво добавляет, - никто тебя не осудит, конечно.

Фрэнсиса раздражает самоуверенность этого Роджерса. Ему явно некомфортно находиться в этом гараже, в этой компании, где на него поглядывает как минимум странно, и в то же время он принимает вызов, словно все это не всерьёз, словно сам Бартон – не всерьез, и да, сам не отрывает от него взгляда. Так, что Бартон в какой-то момент, кажется, вспыхивает румянцем – и тут же опускает голову, вспоминая, что нужно проверить, на кого показывает горлышко бутылки. Да блин. Неудача.

- Ну что, Тедди. Правда или действие?

Тот только качает головой и машет рукой:

- Чёрт с тобой. Правда.

- Хорошо-о, - медленно тянет Фрэнсис – и бросает быстрый взгляд на навострившего уши Томми – двести процентов, что сдаст брату его парня со всеми потрохами. – Сколько ты потратил на комиксы в этом месяце?

- Триста баксов, - признается честно; и Эм свистит, смеется.

- Боже, Теддс, ты неисправим.

- Эй, там были две коллекционки!

- И все равно…

- Давай дальше, - торопит, перебивая, Фрэнсис. И да, на этот раз горлышко указывает точно на Роджерса, и Фрэнсис едва удерживается, чтобы самому сладко не пропеть вопрос, который Тедди задает со слоновьим своим благодушием:

- Правда или действие?

Тедди чуть поворачивается к Джеймсу, и да, они в чем-то похожи. Оба светловолосые, светлоглазые, с четкими, почти классическими чертами лица – разве что у Роджерса нос чуть более курносый, можно отличить от античной статуи. Но при всем этом сходстве они оба ощущаются совершенно по-разному, и да, если Тедди и правда похож в чем-то на слона, незлопамятного абсолютного, мягкого и доброго, то Роджерс производит впечатление совсем иное, сдержанно-агрессивное, полное внутренней силы и самоуважения, какого-то крупного хищника и – Фрэнсиса прошибает этим пониманием как разрядом молнии – и с ним может быть /опасно остаться наедине.

+1

7

— Не угадал, — коротко бросает Роджерс в ответ, намеренно пропустив мимо ушей тот тон, с которым Фрэнсис спрашивал его.

Джеймс хорошо все это знает: не то зависть, не то банальная злоба на самого себя за собственную ущербность. Этим болели многие. Этим страдали многие, не совсем осознавая или, если так подумать, совсем не осознавая, что означало получить ту самую «спортивную стипендию», по которой студент так или иначе получал некое подобие золотого билета в жизнь. Проще было сказать, что во всем виноваты связи и деньги, но из вида упускался [намеренно или же случайно] факт наличия колоссальных физических нагрузок. Получить место в команде, что бы за команда это ни была, дело не одного дня. Это режим, тренировки, баланс между учебой и спортом.
Да, не обошлось без Торунн и ее хорошей дружбы с футболистами. Но одной только дружбы мало, чтобы удержаться на полученном месте.

Впрочем, вся эта зацикленность на спорте совершенно не определяла дальнейшую политику в жизни Джеймса. У него и других талантов хватало.

Он замечает, как Бартон поспешно опускает голову и не может сдержать усмешки, почти оскала с отблеском заинтересованности в светлых глазах. Здесь нет никого, кто мог бы по-настоящему осадить его, заставить не смотреть так, поэтому Джеймс в полной мере отыгрывается. Если он не может ответить словами на слова так, чтобы новое очко в счет было добавлено ему, значит он просто заставит Фрэнсиса понервничать. И при этом не будет делать ровным счетом ничего.
Бартон же сам позволил так поступить, всего лишь раз оступившись в умении держать себя, так?
Значит, он не может никого ни в чем винить.

До Роджерса довольно быстро доходят не только правила, но и то, какого именно результата хочет получить Бартон, затеявший всю эту возню с бутылками и играми, а теперь едва ли не нетерпеливо ерзающий на месте. Тот же Тедди в этой игре, кажется, не то чтобы сильно заинтересован, но все равно продолжает принимать участие только потому, что Фрэнсису приперло проверить «новичка» на прочность, а заодно оторваться на незваном госте. И поэтому тогда, когда горлышко пустой бутылке останавливается не на нем — Джеймсе, — он хмыкает только, крепче сжимая пальцами колено и не особо вслушиваясь в то, что говорят остальные.
Фрэнсис хочет взять его на слабо, прямо-таки рассчитывает на это. Роджерс же, в свою очередь, испытывает все нарастающий интерес и добровольно заглатывает наживку, садится в капкан и прочее в этом духе, потому что самоуверенный охотник хочет поиграть.

— Правда, — отвечает на выдохе, одаривает Теддса совершенно добродушной улыбкой, не оставляя и следа той внимательной сосредоточенности, с которой перед этим сверлил взглядом Бартона. Он все еще продолжает неловко кусать губы и щеки, понимая, что находится в совсем не своей компании, на каждое движение реагирует с ожиданием чего-то неизвестного, что резко контрастирует с его словами и манерой при этом держаться в чужом обществе.

Телефон в кармане джинс неприятно вибрирует, посылая по бедру зуд. Роджерс на секунду отвлекается, вытаскивая смартфон и даже на секунду надеется, что это смс-ка от отца, соизволившего все-таки вспомнить о собственном сыне.
Но нет. Четвертое уведомление от Торунн. Ищет его.

«Почему ты не отвечаешь, Роджерс?!»

Джеймс щурится, тут же смахивает уведомления с экрана и ставит блокировку уведомлений от мессенджеров. Не теперь, когда здесь наконец-то происходит что-то интересное, ему срываться и лететь невесть куда снова, чтобы в очередной раз пройти через ад рукопожатий и новых знакомств. Нет, в топку.
Сегодняшних уже хватило.

+1

8

Стоит лишь горлышку бутылки остановиться на Роджерсе, как Фрэнсис начинает едва ли не ерзать на месте от нетерпения. Отец в таких случаях говорит: как на муравейнике оказался. Ну да, в чем-то это справедливо: печет ему не по-детски. Правда, на этот раз ума хватает вовремя потянуться за собственным стаканом, скрывая за ним довольную ухмылку, пока Тедди окидывает Роджерса внимательным взглядом, дожидаясь, пока тот снова усядется ровно, спрятав телефон. Ладно. Ладно. Все равно рано или поздно Роджерс попадется, нужно только набраться немного терпения, теория вероятности работает на Фрэнсиса.

- Хорошо, правда, - кивает Тедди тем времени, ободряюще улыбается краешком рта. – Почему ты остался? Тебя ведь ждут где-то в другом месте.

И да, Фрэнсису отчаянно хочется услышать совсем другие вопросы. Злые, неприятные. Но, быть может, так даже лучше выйдет: начать с относительно безобидного, но все же с настроение, с претензией, которую не услышишь в ровном, доброжелательном тоне Тедди: почему тебе всралось с нами остаться, Роджерс? Любишь острые ощущения? Папочка давно тебя не наказывал?

Фрэнсис не помнит, чем занимается отец Роджерса на самом деле. Наверное, банковский служащий, наверное, случайно попал в струю и «выбился в люди», наверное, ему глубоко плевать, чем занимается его сыночек, пока от директора школы не поступает сигналов тревоги. А что директор? А директору Фьюри как раз и нравятся такие парни: простые и прямые, «на спортивной стипендии», которые свои характеристики берегут усерднее пятнадцатилетней девственницы с мешком золота в лесу. Ладно. Кажется, он и правда перебрал свои дозу, раз такое несет, хорошо, что не вслух. Не вслух ведь? Потому что, наверное, услышь Роджерс такое, и его красивые голубые глаза распахнутся еще шире; или, может быть, ему насрать, такие парни, как он, часто, говорят, зажимаются друг с другом в раздевалке, сбрасывая стресс и адреналин, и говорят «ну один раз не пидорас» прежде чем жениться на белокурой красотке и обзавестись домом с тремя прилежными детишками внутри. Которые тоже поступят на престижный факультет усилиями игнорирующего их папочки, если не сторчатся где-нибудь в подворотне.

Фрэнсис укладывает голову на плечо Теддса: так удобнее. С этого ракурса возникает следующий вопрос: а не в поисках ли наркоты сюда заявился Роджерс? Может, он не такой уж и правильный мальчик, раз курит, раз сидит на заднице в чужом гараже и играет в бутылочку; может, в особо удачные дни его можно найти в каком-нибудь темном переулке, обкуренного в жопу, и тогда можно… можно… во рту как-то пересыхает, и Фрэнсис, забыв о своем решении притормозить, делает еще два или много глотков из своего стакана.

- Давай отвечай уже, - требует он, вытягивает ноги, сбивая бутылку, и подталкивает Роджерса носком ступни. – Другие, знаешь ли, тоже хотят поиграть.

У Роджерса очень длинные и темные ресницы.

Фрэнсис старается не думать о том, что он об этом думает, и под эту лавочку выуживает еще одну сигарету, чиркая зажигалкой. Курить надо бросать, да, все-таки голос, но будет это точно не сегодня. [icon]https://i.imgur.com/L8sn5rb.gif[/icon]

+1

9

Джеймс долго смотрит на бутылку прямо перед собой, отбивает пальцами по колену простенький ритм и совершенно не жалеет о том, что умолкнувший телефон покоится в кармане, а Торунн на том конце наверняка кусает ногти и в приступе бешенства пытается выведать у остальных, где же черти носят «этого Роджерса». Она всегда так делает, когда что-то идет не так, как ею задумано, и Джеймс искренне не может понять, была ли у нее эта дурная привычка с самого начала или это все дурное влияние его отца на нее, в результате которого любое нахождение Торунн в их доме заканчивалось ссорой — иногда мелкой, иногда нет — между детьми.

Сначала он поднимает на Тедди задумчивый нечитаемый взгляд, смотрит исподлобья, даже не реагируя на то, как бутылка медленно катится в его сторону с легкой ноги Фрэнсиса, когда тот вытягивает ее и легко пинает ступней в бедро. Джеймс, ни капли не смутившись, сильными пальцами обхватывает чужую щиколотку, скользнув подушечками по коже над самой косточкой, и перекладывает ногу подальше от себя с таким видом, будто ничего не происходит: ни вторжения в личное пространство, не явной заинтересованности Бартона в личности Роджерса. Тот, конечно, хочет поиграть. Что ж, кажется Джеймс начинает втягиваться.
Потом поднимает голову:
— Я не люблю скучных людей, — поводит плечом, поджимает губы в выражении совершеннейшего похуизма и берет в руки несчастную бутылку, вертит ее, — а когда переезжаешь в третий раз и столько же раз меняешь колледж, начинаешь понимать, что эти самые люди везде одинаковы, так что… Скажем так, я ничего не теряю от того, что один раз пропущу вечеринку у спортсменов. Наверстать еще успею.
«Если, конечно, папаше в очередной раз не приспичит сменить город», но этого Роджерс уже не произносит вслух, потому что такие личные подробности знать никому не обязательно.
— Впрочем, здешняя тусовка отличается за редким исключением, но мне, — быстрый взгляд на Фрэнсиса и тихий смешок, — не дали уйти. Потому и остался.

Тедди хмыкает, понимая [кто бы не понял?], к чему клонит Джеймс, но сидит на месте и не бросается на их гостя с кулаками, а Роджерс накидывает ему в копилку еще пару баллов: этот парень ему нравится хотя бы тем, что у него голова на плечах. Любой другой на его месте — Джеймс проходил через это — бросался с кулаками, восприняв обычные слова чуть ли не за личное оскорбление. А Роджерс потом возвращался домой с разбитыми губами и руками, выслушивал нотации отца, а после костерил самого себя за острый и слишком длинный язык, а окружающих — за непроходимую тупость.

Мутное бутылочное стекло не то коричневого, не то зеленоватого оттенка отражает слегка скудноватое гаражное освещение, когда Роджерс всматривается в него, перекидывает бутылку из ладони в ладонь. Он даже говорит правду, когда отмечает, что исключения из серой массы школьников все-таки есть, только вот ни за что не назовет имена этих счастливчиков вслух, потому что вполне может ошибаться в первый же вечер. Думать о том, что он все-таки ошибся, впрочем, на самом деле не хочется. Обычно он не ошибается в людях, даже несмотря на собственный очень даже юный для таких навыков возраст.
Он не знает, о чем думает Фрэнсис, когда вот так вот сверлит его взглядом, что между лопаток прокатываются табуны мурашек, а кончики пальцев вполне себе ощутимо холодеют и подрагивают. Дурная привычка: пытаться разглядеть душу первого встречного, но Роджерсу даже интересно, что же тот попытался в нем усмотреть. А что уже усмотрел? Что увидел? И что в итоге себе придумал?

Джеймс резко опускает бутылку и сильно крутит ее: гладкое стекло, преодолевая шероховатость пола, казалось бы, бесконечно крутится, всем в этом кругу понятно, к чему идет эта игра. От того, как скоро ходы сложатся так, как оно того желаемо одному конкретному человеку, зависит то, как быстро Джеймсу придется расплачиваться за его визит. Его сюда позвали не играть, это ясно. Бутылочка — прикрытие. Простое и изящное.
Равно как и хозяин дома.
Роджерс замирает на секунду, цепляясь за эту странную и не совсем свойственную ему мысль, наскоро прикидывает, не выкурил ли он сегодня случайно что-то помимо своих сигарет, потому что вдохнуть дури откровенно не хотелось бы, но мало ли, что бывает в жизни [а у Джеймса режим, у Джеймса перспективы и стипендия], и сглатывает, будто от пересохшего горла.
Фрэнсис знает, что он хорош, всем своим видом это демонстрирует. Отрицать это…сложно. И не так уж и необходимо. Но эту мысль Джеймс бережно сворачивает и убирает подальше в подсознание, чтобы, возможно, позже вернуться к ней, когда дома не останется никого и ничего, кроме странных рифмованных строчек и пустоты просторных комнат.

Короткий взгляд на пол, уголок губы дергается сам собой. Этого же Фрэнсис хотел, он хотел шанса. И тот снова падает ему в руки вместе с горлышком бутылки.
— Выбирай, Бартон.

+1

10

Фрэнсис запрокидывает голову и издает короткий смешок, подгибая под себя ногу, на которой до сих пор ощущает прикосновение чужих пальцев, потому что кое-кто здесь берегов не знает, ни в действиях, ни в словах. Он не тупой, понятно? Он сечет все эти приколы и попытки его задеть, только Роджерсу едва ли удастся проехаться по больным точкам: в нем нет той ядовитости, что помогает бить точно в цель, он может - пока еще не ясно точно? -  неплохо разбираться в людях, по крайней мере, такие парни всегда уверены в том, что могут отличить "плохих" от "хороших", но вот чтобы видеть человека насквозь, для этого нужен определенный градус мерзотности.

Как у самого Фрэнсиса, например.

В себе он не обманывается, как и в своем окружении.

- Знаешь, говорят, помогает, типа, общаться с людьми. А не просто смотреть на них и думать, что ты лучше всех, если тебе подобрали футбольную куртку по размеру, - Фрэнсис развязно ухмыляется и выдыхает струйку дыма, что, впрочем, не так эффектно: ведь Роджерс тоже курит (что странно, и да, ему лучше немедленно бросить, потому что он делает это совершенно не правильно: по крайней мере, у Фрэнсиса мелькают мысли вырвать из его пальцев сигарету и... и...; он ругается про себя и запивает табачный вкус во рту еще парой глотков). Он выдерживает слишком долгую паузу. И смотрит слишком долго тоже.

Так вот, когда Фрэнсис вот так оскорбляет Роджерса, смотреть в его глаза намного проще - у него как будто появляется иммунитет, оправдание своему мудачеству, потому что, ну, по-хорошему, этот Роджерс не сделал пока еще ничего плохого, верно? Нет. Ему не нужно было здесь появляться, вот и весь ответ. Не в этом настроении Фрэнсиса, не с этими его кажущимися наивными голубыми глазами, не на территории дома Бартонов, где Фрэнсис не должен ощущать этой внезапной... неуверенности? Да из-за чего, чёрт возьми? Роджерс просто не может ему ничего противопоставить, сколько ни верти эту чертову бутылку в руках, отбрасывая неясные тени на свое и лица окружающих. Сколько ни бросайся псведо-умными фразами, которые должны показать его отличность от серой массы вокруг (как будто он сам что-то большее?). Сколько ни пытайся смотреть снисходительно, словно Фрэнсис мелкий пёс, с громким лаем прыгающий вокруг сенбернара без единого шанса укусить.

- Конечно, действие. Я же не зайчишка, чтобы стесняться. Да и не думаю, что тебе, Джимми-бой, хватит фантазии загадать хоть что-то интересное, - и Фрэнсис изображает скучающий зевок, тушит сигарету о свой стакан: пить ему сегодня достаточно. - Давай, чем будешь пугать? Станцевать тебе чечетку? Поцеловать взасос Тедди?

- Эй, - ворчит Тедди, - не вмешивайте меня в свои игры, - и да, Фрэнсис знает его достаточно давно, чтобы понять, каких трудов ему стоило опустить слово "брачные".

- Удиви меня, Роджерс, - фыркает, отмахнувшись - и чуть наклонившись вперед над горлышком указывающей на него бутылки.

А еще правда в том, что Фрэнсису проще сделать все это и что-то еще более унизительное, потому что на вопросы честно ему отвечать вовсе не хочется. Открываться перед кем-то, кто свои фразы кутает в туман? НЕ выбор Фрэнсиса, спасибо. Едва ли Роджерс попадет во что-то не слишком приятное с первого раза, но... [icon]https://i.imgur.com/L8sn5rb.gif[/icon]

+1

11

«Если бы не вся эта гадкая ядовитость, я бы сам тебя уже взасос поцеловал», — почему-то думает Джеймс, но эта мысль не кажется неправильной. Напротив, он просто молча у себя в голове отвечает на колкость, прекрасно понимая, что если скажет вслух, то его сожрут с потрохами, зацепившись за эту совершенно глупую, неуместную, внезапную мысль, как за спасительную соломинку. Фрэнсис может, он закопает живьем, если захочет, поэтому Джеймс не подставляет горло, не открывает, подобно собаке, беззащитный живот, а остается собранным и отчасти даже отстраненным.

Колкости Бартона цели не достигают: Джеймс привык, что к нему относятся так, с презрением, с завистью, с желанием оторвать кусок пожирнее просто потому что. Фрэнсис, правда, в своем желании искренен, это у него в крови и в природе заложено. Остальные же просто привязываются к тому факту, что Роджерс — мальчик из состоятельной семьи. И иногда ему действительно проще делать вид, что он весь из себя заносчивый и высокомерный мудак, зато так быстрее отсеиваются те, кто на самом деле не хочет узнавать его лучше, глубже и тщательнее. Он просто сядет за руль и рванет вперед, оставив позади себя клубы пыли и запах разогретой резины покрышек. А дома запрется в комнате за уроками и хобби, может, вспомнит о парочке друзей с прошлых городов и мест обучения, но все это едва ли принесет результат.
Джеймсу тупо проще никого к себе толком не подпускать, потому что в очередной раз расставаться уже не захочется. Проще спрятаться за скучной скорлупой.

— Ну почему сразу пугать? — откидывается назад, упираясь ладонями в пол позади себя, тем самым неосознанно отвечая на бартоновское движение вперед, потому что Фрэнсиса в этот момент становится удивительно много, ровно в тот момент, когда Джеймс получает в руки ту внезапную минуту власти над чужой судьбой, возможность пожелать все, что душе угодно и обязать выполнить желание, хочет второй того или нет.
— У меня действительно не самая богатая фантазия, так что ничего страшного не будет.
Роджерс не лжет, склоняет голову к плечу, и только внимательно озирается по сторонам.

Он, конечно, видел все эти чехлы на инструментах и прикинул, что Фрэнсис, скорее всего, музыкант. Возможно, даже неплохой. Его можно было бы попросить сыграть, но разве это интересно? Разве от этого схватывает спазмом мышцы? Нет, наверное. Роджерс отстраненно думает, что ему наверняка понравился бы здешний репертуар, возможно, он смог бы написать пару текстов, чтобы потом запереть их в ящике стола, где не увидит даже [особенно] отец, где никто их никогда не увидит. Потому что предреченное будущее, потому что надежды и высказанные в приказном порядке пожелания.
Ему хочется и не хочется услышать, как Фрэнсис Бартон играет на этих самых, упрятанных в чехол, инструментах, чтобы потом думать об этом ночи напролет и никогда больше не вспоминать, как страшный сон и неудачную, дрянную страницу в жизни.

— Зачем же тебе для этого Тедди? — сама наивность и кажущаяся простота, возвращается к изначальной мысли, потому что забыть это в последствии ему кажется делом куда более успешным и вероятным.
— Ты можешь и меня поцеловать.

Он делает это для того, чтобы разозлить, раззадорить, заставить стереть эту усмешку с губ с — Джеймс уверен — вкусом табака и дешевого пойла. Он делает это потому, что не любит скучных людей, но почему-то сам себе кажется сейчас неимоверно пресным и серым. И стыдится этого, стыдится своей обычности, стыдится маски, которую так и не успел, не смог снять за этот вечер. Он знает, что он не такой, но атмосфера этого места, влияние этих людей вынуждают поступать так. Рисковать и играть ва-банк. В реальной жизни, а не на футбольном поле, где вся импровизация — тщательно спланированная тактика ведения игры.
— Давай же, Фрэнсис, по-настоящему. Ты же наверняка уже опытен, разве нет?
Джеймс не наркоман, не алкоголик и не шизофреник, но ему не хватает ярких, новых ощущений в его слишком правильной, слишком ненатуральной жизни, где есть только путь через поцелуй к свадьбе, детям и счастливой пенсии.
Хочется взбодриться. А там оно хоть все синим пламенем полыхай.

Отредактировано James Rogers (15 ноября, 2019г. 12:53:07)

+1

12

- Начина-ается, - тянет молчавший до того Томми и, пошатнувшись, со второй попытки поднимается на ноги. Вот уж кому точно нужно бросать пить, на его фоне даже Фрэнсис выглядит трезвенником. Братец вставит ему пистон сегодня, если тот попадется на глаза.

– Что? Мне нужно еще выпить, – щурится недовольно Томми, невольно став центром внимания. – Знаю я, куда все это катится, и если вы планируете развлекаться, а не доводить новичка, мне нужна еще пара порций. Так что? Кому-нибудь чего принести?

Америка показывает два пальца, ей кивают.

- Фрэнсис? – не скрывая ехидства в голосе, спрашивает Томми, и Фрэнсис обязательно проедется по нему – запретит, блядь, приходить к себе домой, покажет что-нибудь кроме среднего пальца, выгонит нахрен из группы. В следующий раз. Потому что сейчас он слишком зол, слишком сосредоточен на том, чтобы удержать лицо, не выдать даже взглядом свой ступор, который все же проскальзывает после «предложения» Роджерса. Нет, ну как можно быть таким мудаком? Конечно, поцелуи в «правде/действии» всплывают - рано или поздно, обычно в прямой зависимости с количеством выпитого алкоголя, но не на третьем круге, верно? Должны быть какие-то… прелюдии. Подготовка. И уж точно не нужно пытаться подцепить на этот крючок человека, который собирался тебя помучить. Так не работает, понимаешь ты, Роджерс? Вы сначала перекидываетесь вопросами, ждете, пока кто-то проколется, покажет свою тупость, или сучность, или что-нибудь еще, потом унижаете друг друга, и…

- Да ладно, это скорее такая невинная принцесска как ты, Роджерс, должна бояться, что не сможешь кого-нибудь впечатлить. Правильно сделал, что обратился к опытному наставнику. Или ты только строишь из себя невинный цветочек, а сам успел натренироваться там в своих футбольных раздевалках под счет тренера?

Фрэнсис проговаривает слова почти механически, не отрывает взгляда от чуть прищуренных, ставших резко ненавистными глаз Роджерса. Ненавистными – потому что тот медленно тянет свои блядские губы в ухмылке, потому что он всё /понял, слишком умный сукин сын; и да, Фрэнсису больше нельзя пить, он думает слишком много нецензурного сейчас вместо того, чтобы сформулировать и выдать хоть что-то отличное от тупых детсадовских оскорблений, или, наконец, чмокнуть этого пидора в губы и поехать дальше, отыграться в следующем раунде. Но Фрэнсис медлит достаточно долго, чтобы Америка успела цокнуть языком, видимо, отыгрывая ушедшего и так и не вернувшегося долбоклюя Томми, и добавить язвительно:

- Ну и? Там в задании не было «зависнуть на полчаса», Фрэнни.

Фрэнсис зыркает на нее – и это плохое, самое хреново решение, после приглашения Роджерса сыграть в бутылочку. Потому что поднять снова взгляд становится невыносимым испытанием, как будто Роджерс поймает не только его нерешительность, но и…

Он бы не возражал.

В другое время, в других обстоятельствах. Он, мать вашу, не был бы почти против. И вот это реально хуево, и дело даже не в том, что Роджерс парень, дело в том, что он из себя представляет, в том, что Фрэнсис не западает на одну только внешность, в том, что чертов Роджерс бросает ему вызов - и Фрэнсису это неожиданно нравится, в отличие от ленивого пренебрежения к других одноклассникам, пытавшимся доказать, что они чего-то стоят.

- Хочешь, значит, по-настоящему? – зло бросает Фрэнсис. Он рывком заставляет себя пересечь невидимую границу и ухватить Роджерса за ворот, подтаскивая чуть к себе. Вот так, вблизи, слишком много синего, и Фрэнсис позорно зажмуривается, прижимаясь своими губами к его.  Он думает этим и ограничиться, он не должен делать ничего больше, только вернуться на свое место и ляпнуть что-нибудь остроумное, но Роджерс как-то неловко, неправильно замирает в его руках, и Фрэнсис сам теряет момент, когда кусает чужие губы и превращает почти невинное прикосновение во что-то влажное и глубокое, от чего почти сразу идет кругом голова, и Фрэнсис лишь крепче сжимает пальцы на чужой одежде, потому что, мать вашу, надо предупреждать заранее о том, что Роджерс умеет целоваться, умеет подхватывать инициативу и отбирать всякое право сопротивляться, когда переходит в наступление. У Роджерса оказываются очень мягкие, требовательные губы, тяжелое дыхание, твердое колено, о которое так удобно опереться ладонью и…

- Бялдьнахуйблядь… - раздается от двери – кажется, возвращаясь, Томми не смог вписаться в поворот, и Фрэнсис, вздрогнув от резкого звука, отстраняется одним движением, едва не падая на задницу под заливистый смех Америки. [icon]https://i.imgur.com/L8sn5rb.gif[/icon]

+1

13

Томми уходит за очередной выпивкой, от которой Джеймс благоразумно отказывается, и в этот момент напряжение в помещении возрастает просто в разы: Джеймс видит, с каким ступором замирает Фрэнсис, когда слышит то, что слышит. Он наверняка думает, что Роджерс сошел с ума. Он и сам так думает теперь, когда анализирует сказанные слова и прокатывает в голове снова и снова те варианты, которые мог выдать вместо пресловутого «поцелуй меня по-взрослому». Но он уже все это сказал, уже поставил точку и теперь просто не может отвернуться и свести все в дерьмовую шутку. Потому что Бартон не воспринимает это, как ту самую дерьмовую шутку.

Тем не менее, он бессовестно тянет время, бросаясь однотипными фразочками, — Роджерс уже готов вести счетчик, сколько же раз за весь вечер Фрэнсис припомнит ему футбольную команду, тренера и байки про оргии в общем душе, — и Джеймсу начинает казаться, что Бартон струсил. Что вот сейчас он просто скажет, что не станет этого делать, обзовет как-нибудь и просто переведет тему. Джеймс не будет сопротивляться и настаивать, но ему вдруг почему-то станет обидно и…разочаровывающе. Будто Бартон внезапно перестанет быть тем, кем явно привык быть, и в этой попытке соскочить с острой темы оставит неизгладимое впечатление о себе. Джеймсу искренне не хочется запоминать его, как труса. Хотя бы потому, что он таковым не был, стоило надеяться.
Америка веселится, Америка ждет яркого шоу и едва ли не в ладоши хлопает, ожидая, когда же кто-нибудь из них двоих либо сдастся, либо доведет дело до конца. Роджерс не торопится; он бросил вызов и теперь ждет результат, потому что Фрэнсис не может его не принять. Потому что не стоило брать на слабо человека, которого едва знаешь, если не готов поступить также, поставить на кон все, что у тебя есть.

Джеймс уже собирается передумать, встать и просто пройтись, потому что ноги затекают от одного и того же положения, когда цепкие руки тащат вперед; пальцы сжимают ворот с такой силой, что ткань под аккуратными ногтями вот-вот затрещит. Ведомый чужой рукой, Джеймс подается вперед, теперь едва касаясь ладонями пола позади себе, лишь самую малость опираясь на пальцы. Чисто машинально хочет перехватить руку, потому что эта злость, эта агрессия, плещущаяся на дне глаз, начинает раздражать, и уже почти касается жесткого, напряженного запястья.
Замирает.
Больше от шока, конечно, потому что кто бы мог подумать, что все действительно обернется именно так. У Фрэнсиса губы на самом деле отдают легкой горечью, но это не оказывается неприятным. Напротив, Джеймс ловит себя на мысли, что это прикольно и даже «вкусно», насколько таковым может быть поцелуй. Не отбрасывает от себя руку, только накрывает запястье своими пальцами, то ли пытаясь удержаться и не завалиться глупо назад, то ли для самого себя пытаясь удержать некоторую дистанцию между ними, потому что то, что они делают, не должно было происходить сейчас. Ему удивительно плевать на замершую где-то сбоку Америку, что наверняка сейчас едва не смеется; плевать на глухие удары сверху от танцующей под дикие басы толпы. Ему нравится целоваться с ним, с Бартоном, потому что это похоже на что-то непривычное, неправильное и удивительно притягательное, а еще влажное и немножко дикое, когда зубы то и дело цепляют губу. Это не похоже ни на что другое, ни на один другой поцелуй, что у Джеймса был до этого, поэтому он не может остановиться, да и не хочет, если уж говорить предельно откровенно и честно.

Срань. Он чувствует, что крупно попал, ощущает потерю контроля над ситуацией; и если кто-нибудь задаст Роджерсу сейчас вопрос, он на все без раздумий ответит «да», потому что ему нет никакого дела до сторонних вещей, когда чужая ладонь ладно и правильно ложится на его колено…

До тех самых пор, пока все не разбивается об ругань, неуверенные шаги и звонкий смех.
— Томми, ты такое шоу пропустил! — девчонка едва ли не за живот хватается, когда Джеймс машинально отползает назад хотя бы на миллиметр, на рефлексах облизывает губы и не может определиться, куда же ему в этот момент лучше всего смотреть. Он впервые за весь вечер не может взглянуть кому-либо в глаза, чувствует себя ужасно и не на своем месте, а сердце стучит в голове, груди и горле с такой силой, что становится страшно — не слышит ли этот сумасшедший перестук кто-нибудь из ребят. Да у него лицо пылает так, словно их с Бартоном застукали за чем-то слишком интимным и запретным.
— Крути давай, — тихо выдыхает Джеймс, не в силах совладать с собственным голосом в эту самую секунду, и только трет пальцами скулу, словно от этого румянец исчезнет и перестанет ярко напоминать о произошедшем.

+1


Вы здесь » Mirrorcross » альтернатива » you and i were fire


Ролевые форумы RoleBB © 2016-2019. Создать форум бесплатно