"
tell me the story bro

    quentin beck: Самая быстрая рука на диком форуме
    loki laufeyson: Как на счет устроить битву за это звание?
    steve rogers: а можно мы закрепим звание лучшего передергивателя за мной и успокоимся?

    thor odinson: поехать с маман на халяву на концерт Киркорова в Ледовый считаю это везение уровень 100
    loki laufeyson: ух, это даже прикольно
    Когда Киркоров это уже ностальгия

    quentin beck: Возле того офиса, где всегда пахло пивом уже вторую неделю пахнет валерьянкой.
    Я за них переживаю.

    james rogers: ты красишь губы гуталином, ты обожаешь черный цвет?
    francis barton: ты будешь мертвая принцесса, а я твой верный пёс (;
    loki laufeyson: Это такие сейчас ролевые игры в моде, да?
    james rogers: Батя и его внезапные появления.

    quentin beck: Вчера же проходили линейки у школоты.
    Так вот иду я на работу весь такой офисный планктон — рубашка, брюки и кроссовки, с рюкзаком, а рядом с офисом школа без двора — ради них перекрыли проезжую часть и на ней проводят линейку.
    Меня за рукав хватает тётка и так:
    — Ты с какого класса?
    У меня паника, она меня ТЯНЕТ В ТОЛПУ ЗАСТАВЛЯЮТ УЧИТСЯ.
    — МНЕ 22 Я ТУТ РАБОТАЮ МОЖНО НЕНАДО

    leonard snart: встаешь утром с целым списком дел
    в обед думаешь "я все успею"
    ближе к вечеру начинаешь сомневаться, ибо из 20 пунктов сделан только 1

    stephen strange: Спрашиваю у сестры, что готовить. А у нее вечно: то веганские бутерботы, то сопеканка...
    james rogers: А они ведут войну с десептиколой?

    james rogers: В одном чате обосновать возможность мужской беременности.
    Во втором обсудить эволюцию и геном человека. Важно! Чаты не перепутать.

    quentin beck: Всю ночь во сне чинил промышленный насос, устал как тварь
    А теперь видите ли надо на обычную работу ехать
    И чем вас мой приснившийся насос не устроил?

    stephen strange: Рабочее настроение: встать под вытяжку с криком "засоси меня отсюда"
    Мистер Доктор: беспалевно открываю портал в вытяжке, шоб съебаться

    quentin beck: Я победил продавца-консультанта ив роше
    Прокачаюсь и пойду на консультанта лаша
    А потом рейд на консультанта Снежной Королевы

    quentin beck: Иду хавать, голодный как тварь.
    И вот поворачиваю голову, а там посреди двора мертвый голубь
    И я так
    ...
    МОЗГ, НЕТ
    МЫ НЕ БУДЕМ ЭТО ЕСТЬ

    quentin beck: Для одного альта гуглишь про обрезание
    Для другого смотришь передачу Елены Малышевой

    Так и живём

[ нужные ]
"
looking for...
Их разыскивают:
некромантией не занимаемся,
поэтому платим только за живых
снискали славу:
теперь мама будет
гордиться вами ещё больше
"
winning players
Дорогие друзья, аттракцион невиданной щедрости – к вашим услугам акция « Welcome Everyone!» Абсолютно все персонажи из любых фандомов идут по упрощенной анкете! С 19 августа по 30 сентября для вас действует прием по пробному посту.

новости #25 [new]

что новенького?

удаления [17.08]

поджарим ваши задницы

челлендж #6

Spirit inside

В нашем замке с новостями туго
их обычно только две —
рассвело да стемнело
&
"
very interesting

Mirrorcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Mirrorcross » альтернатива » Night Of The Hunter


Night Of The Hunter

Сообщений 1 страница 20 из 38

1

[html]<center>
<div class="eppost-cont">
<img src="https://funkyimg.com/i/2Wpv2.png">
<br><br>
<div class="temp-block"> ❝ </div>
<div class=""> <div class="eppost-title">Night Of The Hunter</div>
<div class="eppost-subtitle"> // Loki & Quentin </div> </div>
<div class="templine"></div>
</div>
</center>
[/html]

1900-е // Лондон
One night of the hunter
One day I will get revenge
One night to remember
One day it'll all just end

Vampire-ay с Английской эстетикой и смрадным психологизмом


[icon]https://i.pinimg.com/originals/1e/96/f2/1e96f2d2b74cfa63656dd6bbb3282ff1.gif[/icon][nick]Thomas Sharpe[/nick][status]Жизнь — это одиночество[/status][lz]<div class="proinfozag"><a href="http://mirror.rolebb.su/viewtopic.php?id=31#p73"><b>marvel</b></a></div><div class="proinfo">Лучший способ завоевать людей — это завоевать их умы и сердца</div>[/lz]

0

2

Свет отражался от зеркал, разбивался в хрустале бокалов и подвесках дорогих люстр, мерцая цветными бликами на крае радужки. Электрическое освещение больше напоминало дневной свет чем дрожащие огоньки свечей, и резало чувствительные глаза. Квентин потёр переносицу, спускаясь по лестнице в общий зал – собрание клуба переросло в обсуждение репертура и предоставленного меню из актрис и певичек, которое ждало вампиров на отдельной, особенной вечеринке. Некоторые из них знали, на что шли – вечная красота и молодость в случае успеха, но большей частью это были однодневные звонкие голоса и яркие лица с подмостков, купившиеся на предложение о покровительстве и исчезнувшие, пережёванные и выплюнутые, не оставившие даже следа в памяти.
Обычно холл театра не был освещён так сильно, но сегодня был особенный день.
Закрытие сезона привлекало сюда всё больше и больше людей. Двери открывались и закрывались, принося новые запахи и новых посетителей – часть мужчине были знакомы. Такие же театралы как он, поклонники талантов и просто искусства; молодые дворяне; волокиты за модой, с видом знатоков рассуждающие об итогах. Мужчина сдержанно кивал, продолжая наблюдать за толпой и рассекая её подобно речной глади, сверхъестественно ловко уходя от столкновений и продвигаясь к директору театра, принимающему поздравления вместе с труппой. Актёры и актрисы, молодые и молодящиеся. В воздухе витал запах духов, болезней, алкоголя, еды и крови. Квентин не обращал внимания на смрад города, но иногда в толпах людей ему хотелось заткнуть нос и прокашляться. Эти люди не вызывали голода. Не хотелось есть, когда блюдо воняет удушливым потом и спрелым телом. Что щекотало горло и разжигало голод – испуг, свежий ночной воздух, разбавленный затхлым запахом реки и угля. Мужчина предпочитал охоту толпам скота, поэтому спокойно существовал в толпе и общался с людьми, с усмешкой относясь к вампирской сущности как к тому, другому парню, который занимал его место стоило подошве его обуви коснуться брусчатки тёмных подворотен.
- Лорд Бек, - мужчина поклонился Квентину, не показывая удивление от его появления, - Не знал, что вы почтите нас своим присутствием.
Неудивительно.

- Не мог пропустить триумф, к которому я приложил руку.
- Ваш подопечный не в лучшем состоянии, - директор понизил голос, но в гуле толпы Квентин прекрасно расслышал сказанное, - Чахотка, мой лорд. Сожалею.
Мужчина нахмурился, подняв взгляд и рассматривая того самого актёра.
Том. Квентин не собирался знакомится и представляться ему, просто наблюдая издалека за восхождением молодой звезды. Его протеже были смертны, и мужчина зарёкся к ним привязываться. Короткий век человеческой привлекательности Бек наблюдал издалека, но и после этого незримо поддерживал любимцев, даже если они уже завели семьи и думать забыли о творчестве.
Тем больнее было наблюдать как такой цветок завядает, едва распустившись. Он видел следы крови – не обычным зрением, буквально своим чутьём. Капли крови на рукавах и воротнике, застиранные и спрятанные, полоску крови у рта и аккуратный платок, с которого, казалось, вот вот-потечёт. Не видно человеческому взгляду – но заметно хищнику.
Молодое дарование блистало на сцене весь сезон и, к своему стыду, Квентин не замечал за ним признаков болезни – кроме утомления, но человеческое тело – хрупкий механизм.
Чудесный мальчик, которого он видел в школе актёрского искусства, совсем иссох и исхудал, то и дело прикладывая ко рту платок со сведёнными пятнами крови.
Всё это резко стало не важно – если Том умрёт, то Бек не сможет посещать этот театр. Не найдёт повода. Его место недолго будет пустовать, но другого Локи в на сцене он не захочет увидеть.
- Добрый вечер, - подошёл он к молодому человеку и учтиво кланяясь, - Позволите отвлечь вас ненадолго? Моё имя Квентин Бек, граф Ньюарк. Давно мечтал познакомиться с вами лично.

Отредактировано Quentin Beck (23 августа, 2019г. 17:34:07)

+1

3

Этот сезон стал триумфальным для Томаса, словно сама фортуна благоволила начинаниям молодого актёра. Словно благословение небес, одна роль изменила всю его жизнь. И, вместе с тем, медленно разрушала. По частицам разбирала его, крутила нутро, ломала хрупкие кости. Каждый раз он выходил на сцену здоровым, а спускался больным. В театре уже начинали поговаривать о проклятии - мести древнего бога лжи и обмана, роль которого так мастерски исполнял юный актёр. На все эти домыслы Том лишь грустно улыбался, качая головой. Он чувствовал, как угасает, и вместе с тем играл ещё яростнее и ярче. Не хотел уходить из жизни с опущенными плечами. Лишь протирал уголки губ безукоризненно-белым платком.

Конец сезона ознаменовался пышным банкетом, на который Томас надел лучший костюм, заказал новые перчатки и постарался предстать в наилучшем виде пред власть имущими. Врач дал ему не больше трех месяцев, так к чему лишняя экономия.

Кузина Тейлор была с этим категорически несогласна, она картинно морщила нос, демонстративно не разговаривала с ним почти весь день накануне мероприятия. Правда к ночи, как обычно, сдалась и пришла в его покои с чашкой тёплого чая. К этому времени Том уже порядком устал от кровавого кашля и напиток принял с радостью.

- Составишь мне компанию на завтра? - с надеждой спросил мужчина, заглядывая в яркие, полные жизни, глаза сестры.

Но та лишь фыркнула и забралась к нему под одеяло, приобняв.

- Милый, про нас точно пойдут слухи, а это ни к чему. Мне дорог статус праведной жены, да и тебе прослыть содомитом явно не хочется.

- Мне не так много осталось, но ты права, статус праведной жены тебе носить и после моей смерти. Присмотрела кого-то на смену? – игриво поддевает Том, получая в ответ ощутимый тычок локтем под ребро.

- Перестань, мне не нужен никто, кроме тебя! И не стоит быть столь пессимистичным. Ты поправишься, все эти врачи только и умеют, что врать, да выписывать свои бесполезные лекарства.

- Может и так, - он привычно соглашается с кузиной, зная, что возражать ей опасно.

Они предаются греху на белоснежных перинах почти всю ночь. Тейлор неутомима, когда как Том, охваченный болезнью, быстро теряет силы. Раз за разом, стараясь доставить любовнице удовольствие, он берет ее, но не подводит начатое к логичному завершению. Кашель душит, крови больше, чем обычно. Заготовленный на этот случай небольшой сосуд почти полон вязкого кровавого месива. Впрочем, сестра нисколько не смущена – она терпеливо ждет окончания очередного приступа, а затем вновь предлагает себя.


Не стоит даже говорить, что весь последующий день, а в особенности и вечер, Томас проводит едва держась на ногах. Его постоянно клонит в сон, кашель усиливается, а голову стискивает от боли.

Пестрое многообразие гостей кружит голову, поэтому актер старается держаться несколько в стороне. Погруженный в свои безрадостные мысли, он даже не понимает, что подошедший лорд Бек обращается именно к нему. Том оборачивается, будто ища кого-то другого за спиной, и лишь потом фокусируется на собеседнике, стараясь проявить подобающую ситуации тактичность.

- Прошу мня извинить, милорд. Признаться, я несколько теряюсь в столь непривычной для начинающего актёра обстановке. Рад знакомству, - протянув руку, он улыбается приветливо, искренне, — Томас Уильям Шарп, ваш покорный слуга.

[icon]https://i.pinimg.com/originals/1e/96/f2/1e96f2d2b74cfa63656dd6bbb3282ff1.gif[/icon][nick]Thomas Sharpe[/nick][status]Жизнь — это одиночество[/status][lz]<div class="proinfozag"><a href="http://mirror.rolebb.su/viewtopic.php?id=31#p73"><b>marvel</b></a></div><div class="proinfo">Лучший способ завоевать людей — это завоевать их умы и сердца</div>[/lz]

+1

4

От дыхания Томаса разит  кровью и смертью -  тонкими нотками чего-то постороннего, того, чего быть там не должно. Квентин незаметно принюхивается, чувствуя что что-то не так. Болезнь пахнет не так - он мог отличить их одну от другой по терпким ароматам разложения и крови, биению сердца и незримым для смертного глаза вещам - паутинке капилляров, каплям пота и пергаментной хрупкости кожи.
Бек был свидетелем многих эпидемий, отравлявших воду и воздух. Было в этом что-то... Вампиры с разных уголков мира приезжали в гибнущие города чтобы насладиться кровавым спектаклем их падения и попировать на останках.
Квентин и сам был зрителем таких представлений. Черная смерть, плясавшая по Европе. Кто-то из вампиров перешел на кровь животных, настолько мерзкой была человеческая.
Он не был врачом, но видел больше больных за свою жизнь чем иной хирург.
- Ничего страшного, мистер Шарп. Ваше присутствие освежает привычное общество, - мужчина пожал ладонь аккуратно, задержав руку ровно настолько, сколько позволяла вежливость. Тома, очевидно, лихорадило - конечность была холодной, холоднее чем у сытого вампира.
Легкий перекус каждую ночь, поддерживавший личину джентльмена. Завтрак перед выходом в люди. Квентин держал для этого слуг - потомственных вампирских кормильцев, получавших деньги, положение, лучших докторов за глоток крови каждые несколько дней.
Некоторые из них надеялись что укус их обратит и предлагали себя в надежде и отчаянии.
Наивно.
- Мы виделись несколько лет назад - Вы, вероятно, не помните этого. Я посещал Вашу школу во время благотворительного вечера, - Бек наклонил голову, сделав приглашающий жест в сторону двери, - Вы выглядите бледным. Может стоит выйти на улицу? Кажется, кто-то из леди переборщил с парафюмом.
Вампир принюхался еще раз, окончательно убеждаясь в том, что что-то не так. От Томаса пахла отравой. Как от наркоманов, как от сгоревших от химии на фабриках.
Он должен узнать что с ним не так. Квентин оберегал каждого своего подопечного с искренней и нежной любовью - абсолютно платонической и не имеющей ничего общего с его голодом. Они и их творчество - пища для его немертвой души. Бек был крестным их детей, незримым защитником, вдохновителем, пока они делали его человечнее и спасали от безумия.
Он буквально слегка коснулся плеча Шарпа внушая не мысль, но ее отголосок. Нужно выйти на улицу подышать, Томас.

+1

5

Томас немного смущён столь деликатной любезностью лорда. Феноменальная память на лица и имена сразу же подсказывает, о каком именно вечере ведёт речь Бек.

Предпоследний курс актерской школы, постановка поздней пьесы Шекспира, канун Рождества. Тогда Тому досталась роль Клотена, но из-за внезапной болезни Эдди, исполнявшего главную партию, юноше пришлось взять на себя и его часть в постановке. Благо, их персонажи не пересекались непосредственно на сцене.
Так, в один момент накинув плащ, Том становился положительным героем, а скинув – отрицательным. Позже режиссера-постановщика назовут гением за столь смелый ход и неординарное прочтение пьесы великого мастера. А для Томаса откроется дорога в большой театр благодаря покровительству богатого мецената, пожелавшего остаться неизвестным.
В этом не было чего-то удивительного, подобная поддержка начинающих актёров считалась весьма богоугодным и модным делом.

- К сожалению, в годы ученичества, мы не были представлены, но, кажется, то был Рождественский спектакль? Помню вас в одном из первых рядов.

Том благодарен предложению выйти на свежий воздух, но не уверен в уместности столь скорого отбытия из главной залы. Основная часть торжества в самом разгаре. Актер хочет предложить удалиться на балкон, но отчего-то передумывает, отбрасывая сомнения.

- Благодарю, милорд, свежий воздух будет как раз кстати.

Он следует за лордом во внутренний двор молча, силясь не потеряться в толпе. Бек чуть приостанавливается всякий раз, когда Томас запаздывает, чем еще больше смущает – кажется, он чувствует стремительно ухудшающееся состояние мужчины.

Гул голосов и музыкальные переливы стихают, как только за спинами джентльменов закрываются двери. Парковая зона тонет в весенней ночи, слишком тёплой для Лондона. Хотя это может чудиться из-за болезни.

Томас хочет вдохнуть полной грудью, но приступ кашля сдавливает легкие. Приложив платок к губам и прошептав: «прошу меня извинить», мужчина начинает почти захлёбываться в крови.

Её много, она марает ткань перчаток, манжеты, летит на ступени. Голову кружит, будто в водовороте и Том чувствует, как медленно оседает в руках участливого лорда. Ужас происходящего сковывает, не дает отдышаться, даже когда нутро перестает извергать вязкую красную массу.
Лицо немеет, холодеют пальцы, а под кожей чудится пульсация тысячи игл. Язык слабо ворочается во рту и Том едва-едва выговаривает:
«Простите», прежде чем окончательно потерять сознание.

[icon]https://i.pinimg.com/originals/1e/96/f2/1e96f2d2b74cfa63656dd6bbb3282ff1.gif[/icon][nick]Thomas Sharpe[/nick][status]Жизнь — это одиночество[/status][lz]<div class="proinfozag"><a href="http://mirror.rolebb.su/viewtopic.php?id=31#p73"><b>marvel</b></a></div><div class="proinfo">Лучший способ завоевать людей — это завоевать их умы и сердца</div>[/lz]

+1

6

- Верно. Я большой поклонник Шекспира, и не мог не оценить Ваш талант, - коротко подтвердил Квентин, наклоняя голову. Не время было представляться как загадочному покровителю, убедившему директора театра когда-то принять юного актёра в одну из самых блистательных трупп. Он не нуждался в благодарности – их слава была достаточным комплиментом для чутья на талант.
И Бек не хотел привязываться к ним более, чем стоило. Их года кратки, их тела слабы, их разум чувствителен, их память недолговечна. Их бесконечные года до смерти для него подобны нескольким неделям путешествия в место, в которое уже никак не вернуться. Он видел бессмертных вечных любовников, угасавших от разбитого немёртвого сердца. Они любили так же сильно, как смертные, и страдали столетиями, теряя любимых.
Мужчина ведёт его сквозь толпу, уверенно рассекая её и следя, чтобы Томас не отставал. Шарп был словно не совсем с ним, обращён внутрь, к своим истекающим кровью внутренностям. Квентин прищуривается.
Мир вокруг выцветает, идёт словно хлопьями пепла и пылью, оставляя только алое биение жизни в чужих венах. Бек видит скопление крови и лимфы в горле и лёгких, свернувшиеся комья, тянущуюся в пищевод нить и отравляющую весь организм.
Поэтому для него не становится неожиданностью, когда Томас шепчет и давится кровью, подхватывая и помогая ему устоять на ногах. Того отрясает в кашле раз за разом, и красным покрывается все руки актёра, ступени под ними, руки графа. Красный, ярко-алый словно светится, ударяя по чувствительному зрению вампира. Чего он не ожидал – так это запаха, бросившегося ему в ноздри, опьяняя и распаляя, возвращая на много лет назад к бесконечной охоте ради бесконечного голода. Квентин оглушён и ослеплен, сжимая пальцами плечи мужчины через плотную ткань костюма и чувствуя как клыки раздирают губы. Шея совсем рядом, под тонкой бледной кожей оглушительно-красным бьётся артерия, сосредоточение жизни, и он не выдерживает. Вампир не рычит. Он не животное – Бек погружает зубы в шею молча, не обратив внимания на то, что Томас перестал двигаться и обмяк – и мгновение блаженства заменяет тошнотворное отвращение.
Кровь отравлена. Он не знает название всех ядов, действующих на живых и не берущих немёртвых, но вкус  отвратителен каждый раз – горький, сладкий, травянистый или пронзительно химический.
Мужчина отстраняется, выплёвывая кровь и желая немедленно прополоскать рот хотя бы водой, избавиться от привкуса, но вместо этого крепче подхватывает Шарпа. Сзади слышен испуганный вздох – кто-то из гостей тоже решил последовать за ними на воздух – Квентин протягивает руку не глядя, сминает разум и грубо вырывает воспоминания, оставляя там зияющую рану. Вампиру перемахнуть через забор с ношей на руках ничего не стоит – и вот он уже держит Томаса на руках, спеша к своему транспорту и усаживая свою драгоценную ношу сзади.
- Вези его домой, - коротко командует он, царапая губу клыками и накрывая Томаса своим пальто, - Я за доктором.
Он движется по крышам, свободный, больше похожий на призрака или клок блудного дымка и сажи, смазывающий движения. Вампирские доктора не спят по ночам и не задают лишних вопросов. Вампирские доктора залечивают такие раны, которые могли нанести только монстры из преисподней и потом говорят о них как об укусах собак.
- Хроническое отравление целой смесью ядов, - и ни один из них Квентину не знаком. Его подопечных все любят и никто не пытается их убить, - Сомнительно что он мог пить такую гадость случайно как чай. Кто-то это сделал, сэр.
Вампирский доктор закрывает дверь в спальню, в которой на постели лежит Томас, мертвенно-бледный, но живой - Бек слышит стук его сердца сквозь стену.
- Благодарю, - хрипло отзывается Квентин и морщится – во рту всё ещё был тот ужасный привкус. Он должен найти отравителя  пока Томас без сознания – чтобы тот был под защитой и надзором в его доме, пока Бек разбёрётся с проблемой.

+1

7

Томаса обуревают очень странные грезы. В них пробирается мертвенный холод и тьма, словно из низин самого Хельхейма, куда влечет медленно и неотвратимо. В своих снах он никогда не играет роль, никогда не видит сцены, театра, зрителей. И если по вечерам, за кулисами представления, он вживается в образ Локи, то по ночам он воплощается им.
Творит бесчинства, играет с богами свои злые шутки. Пляшет с ведьмами, дарует и отнимает все, что ему заблагорассудится.
Но не на этот раз.

Он словно тонет в черном вязком болоте, растекающегося из пасти огромной змеи. Капли яда попадают на лицо, грудь, опаляют губы. Том ищет глазами ту, что должна держать над его головой чашу и собирать туда смертоносную жидкость. Смех Тейлор раздается откуда-то сбоку. Она глядит зло, скалит зубы и выливает все собранное месиво на Томаса без малейшей жалости.

Судорожно хватая ртом воздух, он открывает глаза и перекатывается на бок. Новый приступ кашля не столь удушающ, Том прикладывает к губам влажное полотенце, что, по всей видимости, лежало на его лбу до пробуждения. Промокнув кровь и, наконец, полностью осознав действительность, мужчина откидывается на подушки. Понимание того, что он находится не дома приходит несколько с запозданием.

Имение кузины обставлено по последнему веянью моды. Она полностью сменила меблировку и декор, поддавшись очарованию стиля Модерн.

Эти же покои больше напоминают родовое поместье, о котором Томас хотел забыть, как о страшном сне. Впрочем, ряд отличий делает незнакомую спальню все же более уютной и располагающей. 

Приятные песочные цвета богатой обивки мебели, испещренной узорами, причудливым образом сочетаются с лазурным камином. В нем пляшет огонь, давая багряный отсвет на тяжелые темные бархатные гардины. Они настолько плотны, что понять решительным образом нельзя – день ли сейчас или ночь.

Мужчина тяжело поднимается снова, на этот раз в решительном порыве узнать, кто же приютил его. Рядом с кроватью на тумбе лежат бинты, несколько колб с различными настойками и ампул с лекарствами. Там же, в небольшом кейсе, как догадывается Том, находится и картриджный шприц, которым сделали инъекцию. Правая рука на сгибе локтя туго перевязана и неприятно саднит. Еще одним малоприятным фактом оказывается забинтованная шея. Ее будто укусил шершень – в детстве юного Томаса ужалило насекомое настолько сильно, что пару дней он не мог поворачивать голову от обширного отека.

Придерживаясь левой рукой сперва за кровать, а затем за спинку небольшой софы, актер добирается до окна. Отгибает полог ткани и видит ясное закатное небо, подернутое облаками лишь на горизонте. Далекий пригород Лондона, приусадебная территория, как и прочие мелкие постройки, оказываются абсолютно незнакомы. Зато фигура джентльмена, быстро шагающего по насыпной дорожке, не оставляет сомнений. Мистер Бек, кажется, замечает его, и Томас решает, что благоразумнее будет вернуться в кровать.

Признаться, подобный жест знатного графа вселяет в сердце тревогу. Том не знает, чем продиктовано решение разместить умирающего актера не в больнице, а здесь - в личном особняке. Где даже лампа на прикроватной тумбе выглядит как произведение искусства – бронзовое основание, выполненное в виде стебля цветка, приковывает внимание мужчины. Абажур из шелка, украшенный бахромой и стеклярусом, инкрустированный полудрагоценными камнями - стоит как весь его гонорар за два сезона, не меньше.

Подсчитывая в уме, чем и как именно он будет расплачиваться за гостеприимство Бека, Томас резко дергается, когда открывается массивная резная дверь. Граф входит в покои, сразу же направляясь к постели больного. Актер желает встать и поприветствовать хозяина, но тот останавливает кратким жестом. Том остается сидеть на мягкой кровати, несколько сконфуженно отводя взгляд, пока Квентин придвигает соседнее кресло поближе, желая оказаться точно напротив своего гостя.

- Благодарю, граф Бек, - начинает Том сипло, постоянно сглатывая медный привкус, ставший уже привычным. – Признаться, я несколько… озадачен произошедшим и не могу даже представить, где сейчас нахожусь и как смогу отплатить за оказанную помощь…

[icon]https://i.pinimg.com/originals/1e/96/f2/1e96f2d2b74cfa63656dd6bbb3282ff1.gif[/icon][nick]Thomas Sharpe[/nick][status]Жизнь — это одиночество[/status][lz]<div class="proinfozag"><a href="http://mirror.rolebb.su/viewtopic.php?id=31#p73"><b>marvel</b></a></div><div class="proinfo">Лучший способ завоевать людей — это завоевать их умы и сердца</div>[/lz]

+1

8

Врач приходил каждые несколько часов – делать инъекции, обрабатывать укус на шее, брать кровь на анализы. Состояние пациента улучшалось, подтверждая подозрения Квентина – кто-то отравлял Томаса, притом небольшими дозами и регулярно. Это был, на самом деле, очень изящный способ – что бы это ни была за отрава, она быстро распадалась, и выяснить состав было невозможно. Это сужало круг подозреваемых. Или театр, или дом – других мест, по заверениям людей, более-менее знакомых с Шарпом, тот не посещал.
Квентин отпустил голову актрисы и пощёлкал пальцами перед её лицом, привлекая внимание к реальности. Он мог залезть почти в чей угодно разум, но не всегда это заканчивалось хорошо. Деликатное вмешательство в поисках нужной информации оставляло сознание спутанным на некоторое время, но слабых и впечатлительных такое могло сломать. Человеческий разум был таким же хрупким, как и тело – боишься надавить сильнее, сжать грубее, коснуться без осознания, что одним ударом можно превратить собеседника в лепёшку из мяса и костей.
Проблема была в том, что Томас был настолько закрыт ото всех, что никто точно не мог сказать ничего. Ни пассий, ни живых родственников – он словно скрывался у всех на виду, в комнате, которую снимал в доме замужней оперной певицы. Квентин о был уверен: что бы за тварь не травила этого человека, он – или она – был беспощадным и нечеловечески жестоким. Наслаждался наблюдением увядания и угасания на глазах, жадно ловя каждый вздох в ожидании последнего.
Это раздражало. Единственный человек, который мог бы дать точную информацию, был без сознания. Мужчину мучали кошмары, и вмешиваться в ослабленный разум значило бы разбить и сломать его под напором вампирского гипноза.
- Есть кое-что интересное для Вас, Квентин, - мужчина повернулся к молодому вампиру. Молодо выглядящему – Харви был на пару столетий младше, но обращён совсем юнцом. Он наблюдал издалека, сквозь стену, ожидая пока Бек закончит допрос.
Ничего удивительного в этом фамильярном обращении не было – они все знали друг друга слишком долго и сменили ни одно звание, титул или фамилию чтобы использовать их в общении. Проще по именам, к которым бессмертные прикипали, стараясь не менять без особой нужды.
- Это его мать я съел, когда Вам пришлось приезжать из Берлина на разбирательство. Шарлотта Шарп, - Харви машинально облизнулся, проводя языком по выступившим клыкам, - Придёте на следующую встречу в сестринство?
Шарлотту Шарп он помнил прекрасно – несколько лет назад пришлось слишком рано срываться в Лондон, тайно выводить Берлинское прикрытие и вывозить прислугу, а главное - оправдывать оголодавшего собрата, выставляя следы вампирских когтей за нападение дикого животного. В ход шёл гипноз и деньги – племянница погибшей слишком близко подобралась. Значит, Томас в это время был в школе и у него есть родственники.
- Спасибо, Харви, - мужчина благодарно кивнул и со сдержанным сожалением вздохнул, - К сожалению, нет. Я остерегаюсь оставлять Томаса одного надолго.
И всё же Квентин провёл день в доме вампира, воспользовавшись приглашением скрыться от светила, начинавшего припекать кожу ещё не поднявшись над горизонтом.
К вечеру он был слегка голоден, но поспешил откланяться, спеша домой. Интуиция не подвела – в окне гостевой спальни он видит силуэт больного и ускоряет шаг, по пути выдав распоряжение приготовить что-нибудь щадящее для разодранного кашлем горла и вызвать их врача.
- Отрадно видеть Ваше пробуждение, мистер Шарп, - Квентин не останавливается в дверях комнаты, оглядывая Томаса и жестом останавливая его попытки проявить вежливость и встать, - Врач скоро будет, как и Ваш… завтрак.
Бек садиться напротив постели, оглядывая мужчину внимательным взглядом. Белки глаз вампира заметно покраснели, покрывшись сеткой заметных капилляров на фоне которых прозрачно-голубые глаза были ещё более яркими.
— Благодарю, граф Бек. Признаться, я несколько… озадачен произошедшим и не могу даже представить, где сейчас нахожусь и как смогу отплатить за оказанную помощь…
- Вы находитесь в моём доме в Хампстеде. Это не первый раз, когда я вмешиваюсь в Вашу судьбу тем или иным образом, - Квентин улыбается спокойно, исследуя проникающим под кожу взглядом состояние Томаса, - На приёме я хотел, наконец, представиться как Ваш покровитель, но обстоятельства прервали меня. Поверьте, моё удовольствие от общения с талантами – величайшая награда за помощь.

+1

9

Томас поджимает губы в смущенной улыбке, он уже догадался, что граф Бек и есть его тайный покровитель. Но это не отменяет факта того, что все происходящее несколько… смущает. Выходит за рамки.

- Врач будет очень кстати, знаете, моя… - Том запинается, облизывая пересохшие губы, - хозяйка дома, где я снимаю жилье, не пускает врачей даже на порог.

Только сейчас актер замечает несколько изменившиеся глаза графа. Они… кажутся слишком яркими, серо-прозрачными на фоне покрасневших белков. Но удивления Томас не выказывает, списывая на игру света и возможных галлюцинаций от лекарств. Однако взгляд Квентина приковывает, будоражит.

- Искренне рад узнать, что именно вы стоите за моим правым плечом, граф Бек. Прошу простить за мое не самое лучшее состояние здоровья. Рискну предположить, что наше знакомство должно было стать первой ступенью к более тесному сотрудничеству…

Томас с невольным смешком качает головой, из его уст эти слова звучат чрезмерно двусмысленно. Нет, конечно, есть актеры, кто легко ложится под своих «хозяев» - но дурная слава потом начинает лететь вперед них самих, и мало кто может после восстановить репутацию.

- Боюсь, что мой творческий путь почти окончен. Науке еще не ведомо лекарство от этой болезни. Новый сезон театр откроет уже без меня.

Говорить о смерти с фатальным спокойствием его научила кузина. Она похоронила множество близких людей, включая его мать, на похороны которой еще юный Томас не смог явиться в срок. В дороге его застигла страшная непогода и он прибыл в Лондон на два дня позже. Тогда юноше казалось, что страшнее ничего быть уже не сможет, но последующая неделя, проведенная в родовом имении, вовсе превратилась в кошмар. Единственным светлым пятном во всем этом мраке была Тейлор. Он плакал в ее плечо, спал только когда она была рядом. Иначе его обуревали тревожные и жуткие видения. Призраки старого дома – он был готов поклясться, что видел в зеркале мать – мертвенно бледную, истерзанную зверем. Видел отца и дядю, сгинувших на войне.

Ужасы отступали только подле сестры, она гнала их прочь своей лаской, любовью, поцелуями. Отданная замуж совсем юной, Тейлор познала любовь плоти во всех красках, но ее супруг, к моменту кончины Шарлотты Шарп, уже как год был в Америке, работая на благо Ост-Индской компании.

Поэтому все свои чувства Тейлор предпочла отдать Томасу, одарила запретной любовью, стала для него всем. Спустя несколько лет, когда Том вернулся обратно в Лондон, они начали жить вместе. Никто не знал, что меж Томасом Шарпом и Тейлор Свифт есть кровное родство.
Кузина даже носила ребенка под сердцем от него, но, опасаясь за свою репутацию, не дала новой жизни появиться на свет.
После этого ни один врач не пересек порог ее дома, а отношения с братом стали куда холоднее и отстраненнее.

Через полгода себя проявила болезнь. Сперва это были единичные случаи, ничего серьезного. Но в последний сезон состояние ухудшалось стремительно – смерть неотвратимо подступала, оставляя считанные месяцы.

Том принял свою судьбу, но весь остальной мир продолжит движение – актер уже некоторое время вынашивал идею о том, чтобы написать письмо своему покровителю с просьбой одарить поддержкой кого-нибудь, не менее достойного.

- Как жаль, что мы не имели возможности познакомиться раньше, знаете… всегда хотел спросить, почему именно я? Не Эдди и не Бенедикт? Они заслуживают не меньшей поддержки, на мой скромный взгляд. Если вашему превосходительству захочется вновь попытать удачу и получить заслуженные проценты с гонораров – обратите внимание на моих коллег, людей достойных и порядочных.

[icon]https://i.pinimg.com/originals/1e/96/f2/1e96f2d2b74cfa63656dd6bbb3282ff1.gif[/icon][nick]Thomas Sharpe[/nick][status]Жизнь — это одиночество[/status][lz]<div class="proinfozag"><a href="http://mirror.rolebb.su/viewtopic.php?id=31#p73"><b>marvel</b></a></div><div class="proinfo">Лучший способ завоевать людей — это завоевать их умы и сердца</div>[/lz]

+1

10

Квентин приподнимает брови, но ничего не говорит. Томас, сам того не ведая, подкинул ему подозреваемого лучше, чем загадочная родственница, от которой не было ни слуху ни духу последние несколько лет. Леди Свифт стоило проверить первой - кому, как не хозяйке было удобнее травить несчастного квартиранта? Зачем – вопрос уже не такой важный.
- Не беспокойтесь из-за этого, мистер Шарп, мы все смертны и подвержены болезням, - мужчина улыбается слегка, наклонив голову, - И я не жду никакой ответной услуги ни за лечение, ни за предшествующую помощь.
Ох, Томас. Сердце человека невольно застучало быстрее, перегоняя по жилам очищающуюся кровь. Все это слишком звучало как непристойный намек, и Бек развеселился.
Он никогда не спал с подопечными. Они все для этого были слишком слабыми. Слишком людьми. Были вампиры, предпочитавшие впиваться клыками в жертву в момент экстаза, утверждая, что кровь в этот момент имеет наилучший вкус. А Квентин слишком любил своих протеже, чтобы терзать их в постели с нечеловеческой силой. Он мог раздавить хрупкие кости, задушить, вспороть кожу когтями и клыками, превратить человека в воющий от боли кусок плоти. Поэтому Бек и предпочитал вампиров - боль только распаляла ощущения, заставляя видеть все ярче.
А мужчина или женщина - нет никакой разницы.
А вот трагизм Томаса ему неприятен. Квентин молча выслушивает его и встает, когда слуга стучит в дверь - на подносе завтрак-ужин для больного и бокал "вина" для самого мужчины. То, что поможет немного утолить голод - едва ли это поможет против нездорового вида, но хотя бы смочит горло.
- Посмотрите на меня, мистер Шарп, - Квентин подошел к постели, опустив поднос на столик и заглядывая мужчине в глаза - их разделяло сантиметров тридцать, - Я тоже болен. От порфирии нет лекарства, нет спасения, но я живу уже довольно давно, научившись получать удовольствие от жизни, в которой никогда больше не увижу солнечного света. Вероятно, я умру раньше многих сверстников, но я джентльмен, и я не позволяю недугу встать выше меня. Вы тоже должны бороться с ним, как с самым сложным испытанием своей жизни, а не опускать руки и позволять болезни и меланхолии делать своё дело. Даже если вы проиграете, то все запомнят вас как борца, а не несчастного больного.
Мужчина отступает, взяв бокал с кровью с подноса. Он не использовал гипноз сейчас, говоря искренне. Кто-то считал вампиризм болезнью, кто-то – благословением и логичным продолжением течения жизни. Квентин жил как бессмертный дольше, во много раз дольше, чем как смертный, и привык ко многим вещам – так, как привыкают к своим ограничениям больные, приспосабливаясь и открывая иные стороны жизни.
Порфирию не просто так величали «болезнью вампиров». Светобоязнь, нелюбовь к чесноку, бледная кожа, тега к гемоглобину – научное объяснение средневековым историям. Когда общество людей развилось достаточно чтобы откинуть истории о бессмертных кровососах как страшные сказки, общество вампиров вздохнуло с облегчением – но скрываться с течением технологического прогресса было немного сложнее. Тогда и помогло им знание человеческих тел – вложение в исследования болезней помогло выделить одну, подходящую для прикрытия.
- Шекспир. Я питаю слабость ко всему, что с ним связано, - признался Квентин, - И мне не важны проценты с гонораров. Это действительно достойные господа, но я не меняю свои предпочтения так быстро – для меня на всю жизнь существует только один актёр, и это Вы, мистер Шарп. Если здоровье не позволит вам выйти на сцену, я продолжу Вас поддерживать до самого конца.
В комнату снова постучали – это был доктор, который коротко поклонился квентину и подошёл к Томасу, осматривая его.
- Состояние удовлетворительное. Рекомендую прогулки и пить больше молока, - Квентин кивнул, конечно – молоко выводит яды, - Если будут повторяться болевые атаки – инъекции морфия.
- Не желаете прогуляться, мистер Шарп? - предложил Квентин, когда за врачом закрылась дверь, - У меня чудесный сад. Одежду вам принесут, а пока наслаждайтесь трапезой.

+1

11

Альтруизм графа, лёгкая фамильярность в общении - все больше и больше изумляют Тома, человека чрезмерно воспитанного, росшего в строгости и скромности.

Бек сам забирает поднос и подаёт гостю завтрак, вторгаясь тем самым в личное пространство. Это вызывает эфемерную дрожь и лёгкое покалывание в области затылка. Но сильнее всего задевают сказанные им слова.

- … Даже если вы проиграете, то все запомнят вас как борца, а не несчастного больного.

Том чувствует себя пристыженным ребенком, неловко жмёт плечами. Ему совершенно непонятны новые веянья в культуре, что просачиваются в Англию из-за моря. Смерть - неотъемлемая часть жизни, и сопротивляться ей - перечить божьему замыслу. Томаса учили этому с детства, прививали и насаждали, весьма успешно, всю юность. Финальную точку в этом поставила Тейлор, пообещав похоронить его не в фамильном склепе близ родового поместья, а в пригороде Лондона, который всегда нравился актёру больше, чем любые другие места, где ему доводилось бывать.

Однако чувство такта и воспитание не позволяют возражать и вступать в дискуссию с Беком. Тем более, актеру не ведом недуг, что граф называет порфирией. В медицине Том не силен, да и откуда ему черпать знания, живя со столь непримиримой поборницей врачевания, как Тейлор? Зато теперь несколько странный внешний вид и эксцентричное поведение Квентина более понятны и объяснимы. Томасу доводилось встречаться с постепенно теряющими рассудок богачами, стремящимися на последних годах своей жизни одарить деньгами всех нуждающихся. Возможно, они верили, что смогут таким образом искупить свои грехи.

Тяжелое молчание, повисшее меж мужчинами, кажется, сгущает сам воздух, в котором витает приятный аромат свежеприготовленного куриного бульона.
Томас чувствует, как голод постепенно овладевает телом. Суп источает нотки заморских пряностей, а тонко нарезанное мясо, поданное с овощами и соусом карри, просто кружит голову – достаточно простая еда для дома знатного графа, но приготовленная отменно.

— Шекспир. Я питаю слабость ко всему, что с ним связано…

Восхищение Шекспиром невольно трогает губы в почти детской улыбке – Том сам очарован произведениями классика. Возможно, чуть сильнее, чем стоило бы. Он может часами напролет рассуждать о его драматургии, восхищаться слогом и манерой повествования. И сюжеты - они трогают сердце, проникают в самую душу, раздувают пламя страсти к искусству.

Но Томасу не удается выказать свое почтение вкусам Бека, как того требует этикет – в покои деликатно стучат и сразу же отворяют двери.
Невысокий, средних лет врач, с взъерошенными светлыми волосами, кажется инородным в полумраке комнаты. Его молочно-белый костюм наталкивает на странную мысль о сходстве с ангелами.
Он улыбается сдержанно, просит извинить за прерывание беседы. Проверяет повязку на шее и руке, даёт распоряжения и, с детской непосредственностью качнувшись на носках, спешит покинуть покои, дабы не смущать джентльменов.

— Не желаете прогуляться, мистер Шарп?  У меня чудесный сад. Одежду вам принесут, а пока наслаждайтесь трапезой.

- С удовольствием разделю с вами прогулку, - кивает Томас, наконец принимаясь за еду и искоса поглядывая на Бека. Тот уже некоторое время покачивает в руках бокал. Жидкость в нем кажется густой, словно мед, имеет мало сходства с вином. Но, возможно это опять наваждение теней и измененного сознания? В любом случае, Том гонит прочь от себя любые мысли, всецело отдаваясь трапезе.

Квентин тактично оставляет его, удостоверившись, что гость исправно ест предложенные блюда с искренним аппетитом.

Через четверть часа слуга приносит одежды и уносит пустую посуду. Сменив запятнанную кровью и надорванную в области локтя рубашку на новую, облачившись в верхние одежды, Томас выходит из покоев. Его ожидает все тот же слуга, проводит гостя коротким путем в сад, погружающийся в сумерки.

Граф Бек стоит спиной, но оборачивается и кивает Тому, жестом приглашая встать рядом и полюбоваться видом, открывающимся с верхней обзорной площадки. Это самая высокая точка во всем парковом комплексе, сплошь застроенном перголами, поросшими плющом и укрытыми черепицей.

- У вас чудесный сад, граф, - абсолютно искренне замечает Томас, с интересом осматривая убранство, что постепенно тонет в надвигающимся мраке ночи.

[icon]https://i.pinimg.com/originals/1e/96/f2/1e96f2d2b74cfa63656dd6bbb3282ff1.gif[/icon][nick]Thomas Sharpe[/nick][status]Жизнь — это одиночество[/status][lz]<div class="proinfozag"><a href="http://mirror.rolebb.su/viewtopic.php?id=31#p73"><b>marvel</b></a></div><div class="proinfo">Лучший способ завоевать людей — это завоевать их умы и сердца</div>[/lz]

0

12

Его пламенные речи Томаса не впечатлили, и Квентин решил оставить разговор на потом, позволяя гостю насладиться едой. Он не собирался оставлять это просто так – и у него уже была парочка жизнеспособных аргументов, подкреплённые личным, так сказать, опытом. Судя по прогнозам доктора, тому грозила относительно длинная жизнь, если в будущем не возникнет какого-либо осложнения из-за длительного отравления.
Вампир оставляет Шарпа наедине с трапезой, приказав слугам подобрать одежду – комплект достаточно прост и несколько старомоден, но вещи чистые и пахнут шалфеем и лавандой совершенно немного – на человеческое обоняние. Для Бека запах ощутим, но не раздражает как современные одеколоны.
Он предпочитал окружать себя цветами, запахом жизни, и ухищрялся иногда насладиться их цветением, высаживая ночные цветы и заказывая редкие сорта в королевских оранжереях. Единственное, чего не было в его саду так это… роз. Не нравился вампиру их символизм, шипы и хрупкость бутона.
Запахи скрадывали веяние наступающего индустриального города – сладкое облако, висящее над садом, привлекало бабочек и мотыльков. Эти создания, не смотря на хрупкость, вызывали симпатию – скоротечная жизнь, красота, беззащитность и полнейшее непонимание ужасов окружающей жизни.
Совсем как его подопечные.
— У вас чудесный сад, граф.
- Спасибо. Вторая моя страсть после искусства, - искренне отвечает Квентин, улыбнувшись, - Но и тут я могу только любоваться – увы, я не способен на созидание. Передам ваше восхищение садовнику.
Бек делает приглашающий жест в сторону сада. Перголы перемежались оранжереями, беседками, аллеями ив с тяжёлыми кронами, образующими комфортный полумрак даже в самый яркий день… Мужчина счел нужным это пояснить.
- Я заметил, что Вы не совсем поняли характер моей болезни. Увы, я страдаю ею с юных лет, как и мой отец, и его отец до него, - граф шёл медленно, позволяя Томасу не слишком напрягаться, - Светобоязнь – главный симптом. Солнце способно меня ослепить и обжечь, поэтому мой сад выглядит таким образом. И ещё меня можно отравить чесноком. Он вызывает приступы ужасной боли. Поэтому моя семья всегда жила уединённо, смирившись с подобным существованием, но мне подобное претит. Я хочу жить, мистер Шарп.
Квентин замолчал, наслаждаясь ночным воздухом и рассматривая плети дикого винограда, ползущие вверх по решёткам посреди лоз плюща и хмеля.
Когда всё это будет цвести, а на город опустится летняя жара, запах будет чудесный. Вампир не испытывал трудностей с холодом, но тепло влекло его на уровне памяти, как в детстве. Живое тепло, природное, а не сухой безликий жар, созданный людьми.
Кроме того, летом всё было таким… тёмным, но при том ярким. Тёмно-изумрудная листва, скрывающая его от губительного света, влажная абсолютная темнота ночи. Голые зимние деревья и снег, отражающий ослепительный свет фонарей и луны вводили его в уныние и тоску.
Жаль, вампиры не впадают в спячку.
- Я уважаю ваши убеждения, но эгоистично желаю продолжения Вашей жизни и Вашего творчества, - наконец признался Квентин и слегка улыбнулся, - Я, может быть, покажусь Вам немного странным и не смогу обещать полную искренность, но мой дом будет тихой гаванью для Вашего упокоения, если только пожелаете.

+1

13

Вечерний сад очаровывает, приносит некий мистицизм в привычную прогулку. Ни одна дорожка или тропка не подсвечиваются новомодными электрическими фонарями. Постепенно глаза привыкают, и Томасу открываются прекрасно высаженные композиции ночных цветов. Многие из них еще только набирают силу в бутонах, но аромат растекается с приятными мановениями ветра. Словно герой комедии «Сон в летнюю ночь», он идет сквозь причудливые лабиринты, готовый поверить, что мир фей реален и за следующим поворотом уже ждет лесной дух Пак.

— Я заметил, что Вы не совсем поняли характер моей болезни…

Квентин считает нужным вернуться к разговору о недугах, поясняет о порфирии – теперь Тому ясен бесхитростный мотив графа скрасить жизнь обычного актера, которому повезло чуть больше в свободе передвижения, но не в финансах.

Покойный прадед Томаса носил титул баронета, сколотил большое хозяйство, под конец жизни отстроил поместье и небольшую деревушку. Добыча глины в то время была делом сложным, но прибыльным. С приходом новых технологий, надобность в тяжелом человеческом труде отпала. Отец Тома решил искать славы и денег на войне – за ним ушел и его младший брат. Решение это лишь сильнее ударило по финансам семьи. Тейлор спешно выдали замуж, а Томаса определили в закрытую школу, на какую только хватило денег. За вереницей смертей род Шарпов обнищал окончательно. От продажи земельных наделов потомков останавливала лишь старая прабабушка, чудом доживавшая свой век в родовом гнезде. Непримиримая, вечно спорящая – пережившая всех детей и внуков, проклинающая правнуков – Том давно уже махнул рукой на ее наследство. Да, у него за душой не было, и до сих пор нет ничего, кроме скромного гонорара, с которого он исправно откладывает деньги на аренду комнаты в доме кузины. Оплачивая тем самым маленькие прихоти Тейлор, которые она не может, по ряду причин, озвучивать законному супругу.

Граф завершает свою проникновенную тираду манифестом к жизни, на что Том кивает, скорее из привычки соглашаться во всем, сперва с матушкой, а впоследствии, и с кузиной.

- Благодарю за разъяснения и откровения, граф. Ваша позиция в вопросе жизни и смерти стала яснее – мое невежество в вопросах медицины, должно быть, задело Вас. Если так – примите глубочайшие извинения.

Томас облизывает тонкие сухие губы, отводит взгляд, замечая проход в боковую оранжерею. Квентин, улавливая интерес гостя, сворачивает и пропускает актера несколько вперед.

- Щедрость вашего предложения не поддается никаким измерениям, но увы – я не могу его принять. С вашего позволения, я хотел бы вернуться в Лондон завтра утром. Мои друзья и коллеги будут волноваться, да и хозяйку дома, у которой я арендую комнату, тоже надлежит поставить в известность.

Оранжерея оказывается очень теплой. Внутренний горячий ключ, питающий небольшое озеро, прогревает воздух. Томас останавливается взглядом на лилиях, поблёскивающих на водной глади.
В неровном свете нарастающей луны удается даже различить оттенки лепестков – фиолетовый, нежно-розовый и красный, словно кармин. Томас борется с желанием подойти ближе, присесть и рассмотреть, как можно внимательнее, столь причудливые цветы. Прежде он лишь читал, а теперь видит их воочию, и чувство восторга не может не отражаться на его осунувшемся лице.

- Какой… прекрасный выбор, эти цветы словно сошли со страниц восточных сказок. Граф Бек, признаюсь, ваш сад таит в себе множество чудесных загадок. И что-то мне подсказывает, в этом заслуга не только лишь садовника, - Том приподнимает бровь, с чуть игривой ухмылкой кивает в сторону пруда, рядом с которым только теперь замечает низкую деревянную скамью, укрытую на арабский манер, палантинами и подушками.

[icon]https://i.pinimg.com/originals/1e/96/f2/1e96f2d2b74cfa63656dd6bbb3282ff1.gif[/icon][nick]Thomas Sharpe[/nick][status]Жизнь — это одиночество[/status][lz]<div class="proinfozag"><a href="http://mirror.rolebb.su/viewtopic.php?id=31#p73"><b>marvel</b></a></div><div class="proinfo">Лучший способ завоевать людей — это завоевать их умы и сердца</div>[/lz]

+1

14

Квентин позволяет вести себя по саду, подмечая интерес мужчины к тем или иным вещам. По пути им встречаются изящные кованые арки, искусственные руины и состаренные статуи - а может, эта дряхлость и настоящая, сохраненная и поддерживаемая. Сказать трудно, но одно ясно точно - хозяин явно не жаловал церковную тематику. В затейливой вязи металла не было привычных крестовых орнаментов, статуи изображали легкомысленных юношей и девушек, животных и иногда - мифологические сюжеты. В глубине сада, в одной из беседок стояла статуя Локи - бессовестный плагиат и адаптация скандинавских мифов на современный лад. Этот Локи был покрыт стилизованными узорами, но все говорило об руке европейского мастера - и лицо, и дизайн одежд, и совершенно непонятный, но при этом очаровательный рогатый шлем.
Среди фантастических созданий встречались и монструозные волки, и гигантские змеи, и летучие мыши с разинутыми пастями, полными клыков.
Но что Бек уяснил за свою долгую жизнь - люди верят тому, что им скажут, игнорируя намеки и даже лежащие перед их носами факты. Вампир перестал играть в игру "сделай тысячу намеков о своей сверхъестественной природе" довольно давно, разочаровавшись в человеческом умении смотреть и видеть, слушать и слышать. Столь многие начали увлекаться мистикой и оккультизмом что истинные создания ночи поспешили откреститься от них - настолько банальными и пошлыми были их "ритуалы".
- Не посмею задердживать Вас больше необходимого, но предлагаю условится - вначале утром Вас осмотрит врач, - покорно согласился Квентин, - Может стоит послать к хозяйке слугу с запиской? Думаю, стоит предупредить почтенную леди о причине Вашего отсутствия. Было бы невежливо возлагать на нее дальнейшее лечение без предупреждения.
Честно говоря, вампир и сам бы с удовольствием поговорил с подозрительной хозяйкой, но не желал вмешиваться в жизнь Томаса без его желания - и даже без ведома. Он уважал Шарпа, не смотря на то, что не разделял его взгляды. Это, впрочем, не помешает ему следить за вероятной отравительницей, не пускавшей на порог врача.
Лишь бы его уважение не стоило Томасу остатков здоровья или хуже - жизни.
- Это заслуга моих финансовых вложений, - Бек улыбается открыто, но дружелюбно, - И некоторых связей и десятилетий работы. Многие из этих цветов привозились специально по моему заказу, и мы экспериментировали с их выхаживанием в условиях этого климата. Этот цветок, к слову, на удивление неприхотлив. Его привезли из Панамы.
Квентин делает приглашающий жест к скамье и садится сам, рассматривая мраморный пол, покрытый патиной зелени от постоянной влажности. Сколько не мой полы, она туда прочно въелась, но это даже добавляет уюта оранжерее. Он греется в этом тепле как рептилия, довольно прикрывая глаза.
- Думаю, нам стоит отвлечься от темы, в которой наше мнение расходится, и сосредоточится на том, что нас объединяет. Какой Ваш любимый сонет Шекспира? - Квентин приподнимает бровь, вопросительно рассматривая Томаса и бессознательно играясь с одной из кистей на расшитой подушке. Слышно было, как где-то капала влага, конденсировавшаяся на потолке, а лунный свет причудливо играл на стенах, отражаясь от колышущейся воды, придавая помещению вид таинственного грота.
- Можете продекламировать, если горло позволит. Я выбираю семнадцатый... Он выглядит очень личным. Но прошу, не просите его прочитать, я недостаточно хорош в этом.

Поверят ли грядущие века
Моим стихам, наполненным тобою?
Хоть образ твой заметен лишь слегка
Под строк глухих надгробною плитою?
Когда бы прелесть всех твоих красот
Раскрыла пожелтевшая страница,
Сказали бы потомки: "Как он лжет,
Небесными творя земные лица".
И осмеют стихи, как стариков,
Что более болтливы, чем правдивы,
И примут за набор забавных слов,
За старосветской песенки мотивы.
Но доживи твой сын до тех времен, -
Ты б и в стихах и в нем был воплощен.

+1

15

Граф не намерен удерживать своего гостя силой, чему Томас искренне рад, кивком подтверждая условия договора. Завтра его осмотрят и вынесут вердикт по текущему состоянию. Врач показался человеком порядочным, далеким от образа мучителя-шарлатана, которым постоянно пугала Тейлор.

- Послать записку считаю обязательным. Даже если доктор позволит покинуть вас – достигну дома я не раньше позднего вечера, чем могу смутить хозяйку. Что до осмотра - я бы и сам настаивал на повторной консультации врача. Шея все ещё болит, словно ее терзал шершень. Но шанс встретить подобное насекомое в черте города, к тому же ночью, несказанно мал...

Присаживаясь рядом с Беком на широкую скамью, Том чуть ослабляет ворот рубашки. В раздумье проводит тонкими пальцами по тугой шейной повязке. Чуть морщится и оставляет попытки понять причину боли самостоятельно. В оранжерее немного душно, но актер рад ощущать нечто новое, отличное от дыма из труб, что смешивается с туманом, образуя буро-жёлтый смог. «Гороховый суп» порядком опостылил всем горожанам, но, из-за мощной индустриализации, он становится лишь гуще и плотнее.

- … Этот цветок, к слову, на удивление неприхотлив. Его привезли из Панамы.

- Если меня не подводит зрение, это ночные лилии? Они чудесны, просто волшебны. И то, что вам удалось «приручить» их в нашем климате - чудо!

Томас откидывает взглядом стены и свод оранжереи, её ажурное остекление - все сумрачно и зыбко, словно греза наяву. Если ему предложат посетить это место снова, днем, Том откажется. С приходом солнечного света, магия спадет. Сад станет просто садом, каких сотни в пригороде Лондона.

- … Какой Ваш любимый сонет Шекспира?

Переход на тему творчества бессмертного классика он встречает с энтузиазмом. Актеру куда привычнее вести разговоры о литературе, чем о мирских делах.

- Ваш выбор несколько удивителен для меня, обычно все предпочитают сонет 130, отмечая его силу и наполнение, но мой любимый 116, - Том несколько смущённо улыбается, так как многим его коллегам содержание текста кажется чрезмерно пафосно-драматичным, но сам иного мнения.

- Можете продекламировать, если горло позволит.

- Не могу отказать вам в просьбе, граф. Это меньшее, чем я могу оплатить за гостеприимство.

Томас словно преображается, расцветает. Расправив плечи, прочистив немного саднящее горло, начинает первый катрен. Тихий, глубокий бархатный голос разливается по ночному горячему воздуху. Уносится вслед за водой, перетекает за пределы стеклянных стен и, к концу сонета, уже звучит в полную силу.

Let me not to the marriage of true minds
Admit impediments; love is not love
Which alters when it alteration finds,
Or bends with the remover to remove.
O no, it is an ever-fixd mark
That looks on tempests and is never shaken;
It is the star to every wand'ring bark,
Whose worth's unknown, although his heighth be taken.
Love's not Time's fool, though rosy lips and cheeks
Within his bending sickle's compass come;
Love alters not with his brief hours and weeks,
But bears it out even to the edge of doom.
If this be error and upon me proved,
I never writ, nor no man ever loved.


Когда последние слова растворяются с кратким выдохом, глаза актера полны жизни, а губы трогает робкая, но довольная, улыбка.

Тому приятно общество Бека, он совершенно непохож на прочих вельмож, жадных до зрелищ.
Для Квентина Том готов цитировать любые стихи, какие только сможет вспомнить.

[icon]https://i.pinimg.com/originals/1e/96/f2/1e96f2d2b74cfa63656dd6bbb3282ff1.gif[/icon][nick]Thomas Sharpe[/nick][status]Жизнь — это одиночество[/status][lz]<div class="proinfozag"><a href="http://mirror.rolebb.su/viewtopic.php?id=31#p73"><b>marvel</b></a></div><div class="proinfo">Лучший способ завоевать людей — это завоевать их умы и сердца</div>[/lz]

+1

16

Немёртвое сердце Квентина хоть немного успокаивается. Томас всё же заботиться о своём состоянии, пусть он и снедаем фаталистическими настроениями.
- Боюсь, рана на шее это моя вина. Вас, наверное, зацепило чем-то, когда вы упали, а я не сразу это заметил среди остальной крови, так что… - вампир выглядел смущённым собственной неловкостью – хотя на самом деле причина стыда была в его несдержанности и голоде. Жажда всё ещё была с ним, не утолённая бокалом свежей крови, но он вполне мог потерпеть.
Мужчина переводит взгляд на горло Томаса, рассматривая линию челюсти и давящую повязку. Сложно будет выдать четыре характерных аккуратных следа от клыков за рану от той же пряжки, но Квентин был уверен в том, что актёр не придаст особого значения тому, что не сможет нормально рассмотреть – даже с помощью зеркала. Вот о внимательном взгляде окружающих стоит позаботиться.
— Если меня не подводит зрение, это ночные лилии? Они чудесны, просто волшебны. И то, что вам удалось «приручить» их в нашем климате — чудо!
Квентин только наклоняет голову с лёгкой улыбкой благодарности. Куда сложнее было обустроить оранжерею орхидей, которые наравне с водяными лилиями и лотосами были его любимыми цветами. Его интересовали необычные вещи, редкие ночные диковинки, завораживающие своим видом.
Такие, как он сам.
И такие, как его гость. Бек замолкает и замирает, прикрывая глаза и слушая греховный голос Томаса. Его чувственность словно просыпалась перед слушателем, и он становился… другим. Не бледным зажатым дитём своего века, а чем-то иным, более глубоким и контрастным, до болезненной натянутости готовой лопнуть струны и интимного шепота.
Квентину было трудно выбрать подопечного в этом городе, в этой стране – англичане предпочитали спокойствие и достоинство, резавшие болезненным ножом по старым ранам или навевавшими мертвенное отчаяние и тоску. Он не был из тех вампиров, которым вечность застилала глаза – Бек предпочитал жизнь и бесконечное движение. Если любить – так отдавать себя целиком. Если ненавидеть – то до гроба.
Томас действительно имел талант и раскрывал его в полной мере, меньшего и не ожидалось, но впервые мужчина посмотрел на него другим, совершенно другим взглядом, и тут же стряхнул это наваждение. Он человек. Нельзя. И слова, произносимые им, напоминают об этом ещё раз.
- Потрясающе, - вампир улыбается, стирая с лица следы замешательства и грусти, - Но я предпочитаю его ранние сонеты. Такие чувства, такая любовь... Кому бы он их не посвятил, он был счастливчиком. И дураком, раз предал его.
В голосе мужчины прозвучал отголосок болезненной нежности – и при этом ревности. Словно он лично переживал чувство измены и эту странную боль, когда любовные стихи сменили адресата.
Квентин приподнимает бровь – и да, он осознанно ступил на это опасное поле, все же дав Томасу возможность перевести неудобную тему разговора. Чувства Шекспира к мужчине обсуждались втихаря, как запретный плод, а кто-то пытался подставлять другие местоимения и отрицать автобиографичность, пока сам бессмертный автор в строках торжествующе говорил о любви к неизвестному мужчине-покровителю.

+1

17

— Потрясающе, но я предпочитаю его ранние сонеты. Такие чувства, такая любовь... Кому бы он их не посвятил, он был счастливчиком. И дураком, раз предал его.

Томас вздрогнул, словно от удара плетью. Даже чуть приоткрыл рот – эмоции на мгновение взяли верх над воспитанием. Поэтому актер предпочел спешно отвернуться, осмысливая всю крамольность произнесенных слов.

Щеки раскрасил румянец, сердце ускорило биение. Затрагивать тему любовных предпочтений бессмертного классика, на сегодняшний день, не просто в высшей мере бестактно, но и почти преступно. Дело над Оскаром Уайльдом было весьма громким, оставившим неизгладимый след в интеллигентном обществе. Узнав о деталях и обстоятельствах суда, еще юный Томас испытал настоящий ужас и страх.

Он давно открыл в себе тягу не только к женскому, но и мужскому полу. В закрытой школе для мальчиков многие сверстники вступали в связи меж друг другом. И никакие увещевания об аде и вечных муках не могли остановить юношей от грехопадения. Но Том всегда был сторонним наблюдателем, помогал друзьям незаметно скрываться в дальних кабинетах и стоял на страже. Сам он стеснялся открыться в чувствах к своему самому близкому школьному другу Эдди. Теперь это решение актер считал правильным – судьба развела их по разные берега – у одного семья, дети - а у Томаса… сестра. Не меньший грех, но хотя бы сохраненный в исключительной тайне.

Граф, удивленный красноречивым молчанием собеседника, чуть наклоняется вперед, желая взглянуть на изменившееся лицо Томаса. В полутьме глаза Бека вспыхивают тусклым отсветом, но это почему-то не пугает, а завораживает. Этикет велит отстраниться, дабы сохранять дистанцию. Но Том сам подается навстречу и переходит на вкрадчивый полушепот, принимая поданную Квентином тему. Чего бы тот не добивался, актеру нечего терять. Если его во всеуслышание объявят безнравственным, до суда он явно не доживет.

- Вы крайне смелы в своих замечаниях, граф Бек. Позволю заметить, исследователи творчества Уильяма Шекспира сходятся во мнении, что питал он чувства исключительно дружеского характера. Пусть и обличал их в возвышенные слова, которые можно истолковать превратно…

Язык скользит по тонким, пересохшим губам. Томас едва улыбается, добавляя еще тише:

- Но, если хотите знать мое мнение – не имеет значения, кому были адресованы ранние сонеты. К мужчине или к женщине – для меня ценны чувства, вложенные в строки. В них всегда можно найти отголосок собственных настроений, мыслей. Именно в этом кроется вся «магия» Уильяма – он сумел ухватить то, что касается каждого, живущего на этой грешной земле. Сумел дать форму эмоциям, что будут жить, покуда существует человечество. Кем бы ни был тот вдохновитель, сподвигнувший гения на написание поэтических трудов, я благодарен ему.

[icon]https://i.pinimg.com/originals/1e/96/f2/1e96f2d2b74cfa63656dd6bbb3282ff1.gif[/icon][nick]Thomas Sharpe[/nick][status]Жизнь — это одиночество[/status][lz]<div class="proinfozag"><a href="http://mirror.rolebb.su/viewtopic.php?id=31#p73"><b>marvel</b></a></div><div class="proinfo">Лучший способ завоевать людей — это завоевать их умы и сердца</div>[/lz]

+1

18

Взрыв эмоций обычно сдержанного Томаса позабавил вампира. Он почувствовал всё – сбившийся ритм сердца, выступившую испарину, подскочившую температуру… что-то, что слишком рано было называть возбуждением или даже интересом, но короткая вспышка очень четко показала то, что Шарп на самом деле думал об этом.

Немного болезненный румянец и приоткрытый в удивлении рот – то, чему актёр позволил просочиться сквозь маску чопорности, и это было иронично – Квентин позволял себе больше живости и свободы чем многие люди, покрывая это маской чудака-аристократа.

Бек наклонился к мужчине, улыбнувшись слега заговорщицки. Они были одни, а самые интересные разговоры так и велись. В интимном полумраке, скрывавшем очертания лиц собеседника, полушёпотом от стыда и внутренней дрожи. Вампир не соблазнял его, нет – но улыбнулся шире, весьма зубасто, когда Томас наклонился ближе. Их дыхание смешивалось, они почти что дышали друг другом, и, казалось, можно было в во влажном прохладном ночном воздухе почувствовать лихорадочный жар чужого тела.

Болезнь – её осознание – изменили восприятие себя, привитое воспитанием, и Томас в открытую говорил о том, что думал и что было очень даже запретно и порицаемо.

- Исследователи, - почти мурлыкнул он хрипло, приподнимая бровь, но продолжая шепотом, - Те, что закрывают глаза на неугодное и переписывают то, что не пристало благородному мужу? Все мы грешники, мистер Шарп, и многие ужасные вещи порицаются меньше, чем любовь двух неподходящих сердец. Я не привык лгать, пусть это и превратило меня в богатого чудака, но искренность чувств  – все, что я могу предложить миру.

Вампирские нравы куда свободнее. Честно говоря, современная европейская человеческая аристократия больше похожа на то, что описывается в романах как их общество. Прошло время, когда от ветров перемен и движения прогресса можно было спрятаться за крепостными стенами, купаясь в крови слуг и грёзах о могуществе. Те, кто принял новые правила игры, процветали. Те, кто не смог или не захотел – умерли.

Как пожар сжигает все лишнее, как волки очищают стадо, съедая больных животных - Великие Охоты уничтожали закостеневших и переставших развиваться. Что-то надвигалось на Европу, отношения с Охотниками становились всё натянутее, и Бек понимал, что их общество доживает последние века, надеясь что и в этот раз сможет обмануть природу, остановившую его старение и стать лучше. Умнее. Сильнее. Эволюция действовала и для немёртвых, изучавших своё состояние все с меньшим романтическим трепетом в поисках ответов на вопросы.

Отредактировано Quentin Beck (4 октября, 2019г. 10:06:25)

+1

19

Откровение Квентина распаляет, сбивает дыхание, отзывается приливом тепла к кончикам пальцев. Улыбка, с приглушенным смешком, расцветает на лице Томаса. И в ней нет ничего от норм приличия – искреннее воодушевление, как шаг в пропасть, но Бек, кажется, ждет именно этого. Актер может и робок внешне, но пламенные дерзновения ему не чужды.

Особенно когда вокруг так тепло, сумрачно и зыбко. В голове проносится крамольное желание – дать ответ не словом, а ласковым поцелуем. Конечно, подобного Шарп себе не позволит. И запретит впредь даже мечтать о подобном. Но запоздалое осознание того, что граф Бек хорош собой и приятен не только как собеседник, но и как мужчина – выбивает Томаса из привычной манеры поведения окончательно. 

- Ваша искренность очаровывает и поражает меня, - Том доверительно кладет ладонь на плечо Квентина, чуть сжимает длинными тонкими пальцами - позвольте тогда и мне немного искренних мыслей. Шекспир – безусловный гений, живший в крайне непростое время. И его увлеченность, страсть, любовь - открываются для меня с совершенно иной стороны, если добавить несколько новых деталей к образу вдохновителя.

Горячее болезненное дыхание почти что опаляет ухо Бека – настолько близко Томас позволил себе сократить расстояние. Ему хочется быть услышанным только лишь Квентином, и никем иным. Даже самой ночи не позволено узнать – какая крамола творится в душе умирающего актера.

- Для меня нет ничего грешного в любви двух, как вы сказали, «неподходящих сердец» - если они бьются в унисон – никто не вправе утверждать, что это неестественный ход вещей. И пусть священники, критики, исследователи, все как один, захлебнуться в возмущенных речах. Они не смогут переубедить того, кто смотрит в самую суть - меж строк. 

Томас убирает руку с плеча Квентина, отстраняется и вновь окидывает взглядом прекрасный водоем с лилиями.

- Вы даете имена своим цветам, граф Бек? – интересуется актер непринуждённо, словно прозвучавшее из его уст откровение о любви - лишь греза. Наваждение лунного света – отзвук мелодии, вгоняющей впечатлительных господ в краску.

И только хитро дрогнувший уголок губ выдает Томаса. Он отличный актер, легко может скрыть разгорающийся азарт, но не желает этого. Напротив – подчеркивает готовность вести и дальше скабрезный диалог. Квентин раздул пламя в его угасающей душе, разворошил угли - пусть всего на одну ночь - но и за это актер всецело благодарен.

[icon]https://i.pinimg.com/originals/1e/96/f2/1e96f2d2b74cfa63656dd6bbb3282ff1.gif[/icon][nick]Thomas Sharpe[/nick][status]Жизнь — это одиночество[/status][lz]<div class="proinfozag"><a href="http://mirror.rolebb.su/viewtopic.php?id=31#p73"><b>marvel</b></a></div><div class="proinfo">Лучший способ завоевать людей — это завоевать их умы и сердца</div>[/lz]

+1

20

В душе Томаса плясали черти. Теперь Квентин видел их так ясно, словно лучи света прошли сквозь мутную воду глубокого тихого омута, открывая внимательному взгляду силуэты, сокрытые под его толщей и не колышущие гладкую поверхность. Мужчина более чем ясно понял, как сдержанный чопорный британец так прекрасно передал на сцене страсть и живость Локи. Это был она, та самая глубинная рыба, вынырнувшая к наблюдателю и позволившая увидеть что может скрываться под спокойной маской.
И это было прекрасно.

Бек не гнался за репутацией порочного порождения дьявола, не верил в безусловную греховность вампиров. Среди них многие были нежными семьянинами, прекрасными друзьями и патриотичными гражданами. Британский клуб относился к этому с наибольшим трепетом, и все его члены предпочитали большую часть времени проводить в родной стране, служа на её благо, покидая лишь в случае близкого разоблачения.

Но порочность мыслей Шарпа воззвала к чему-то в глубине души, к чему-то тёмному. Другая такая же глубоководная рыба встрепенулась – но омут у Квентина всё же был поглубже, и монстры… позубастей. Глухое, тяжелое влечение, похоть – это всё он подавил в мгновение ока, лишь услышав заполошный стук сердца Томаса. Человек не сможет выдержать это.

- Вы необычайно наблюдательны и рассудительны, мистер Шарп, - Квентин смотрел Томасу в глаза, не отводя взгляд и поддерживая течение беседы – томное, тихое, с осипшими от чувств голосами, - Мы тоже живём в трудные времена, когда люди склонны обвинять каждого, кто от них отличается. Я рад, что в вашем лице не встречу осуждения.

Он не мог намекнуть ещё более очевидно, но всё же позволил Томасу отстраниться и вернулся на своё место, не скрывая ни взгляда, ни самого действия. Он – чудаковатый аристократ-затворник, обласкивающий дарования покровительством, без жены и кольца, не имеющий хозяйки дома и почти прямыми словами признавшийся… Но при этом очевидно – не собирающийся никого ни к чему принуждать – в том числе и расплачиваться за покровительство, оставляя за собеседником возможность ответного признания.

— Вы даете имена своим цветам, граф Бек?

Он видел веселый настрой Томаса и улыбнулся открыто.

- Раньше пытался, но многие из них слишком быстро погибают, - Бек пожал плечами слегка, - Я называл их в честь некоторых деятелей искусства, которые меня вдохновляют сильнее всего, но потом я просто начал коллекционировать их подлинные прижизненные портреты. Если после прогулки у Вас останутся силы, я покажу вам их. Некоторые из них могут быть известны, некоторые нет, а часть являются к тому же единственными.

Квентин заказывал все эти портреты. Все они были чрезвычайно пристойными и изображавшими деятелей искусства за творчеством, художники оставляли автопортреты, и лишь в нескольких можно было проследить что-то романтическое и личное. Но все они были молоды, оставлены в самом расцвете сил – как мошка в смоле, сохранившая свой вид для наблюдателя сквозь столетия.

Он попросит Томаса об этой услуге позже – хотя его отравление и выбивается из привычной схемы. Это беспокоит и тревожит – и вампир впервые за многие годы задумывается о том, чего поклялся больше никогда не совершать.

Отредактировано Quentin Beck (7 октября, 2019г. 16:02:28)

+1


Вы здесь » Mirrorcross » альтернатива » Night Of The Hunter


Ролевые форумы RoleBB © 2016-2019. Создать форум бесплатно